Ведьмина деревня

На завтрак мы с бабушкой решили испечь блинов (тех самых, которых я планировала налопаться от пуза). Однако, стоило вынуть из шкафчика сито и миску для будущего теста, как на пороге появился сосед – дядя Игнат, подвозивший нас позавчера с железнодорожной станции.

Мы с бабулей, конечно, обрадовались – и самому гостю, и литровой банке сметаны, которую он очень удачно захватил с собой.

– Жена моя передала, – подмигнул мне дядя Игнат. – Домашняя сметана, своя. Ты такой в городе, небось, и не пробовала ни разу.

– А отчего ж Катя сама не пришла? – удивилась бабушка.

– Еще придет, но чуть позже – отсыпается она, полночи не спала, маялась. Опять у нее ухо стреляло. Поможешь, Петровна?

– Помогу, конечно. А Катерине своей скажи, что надо было сразу ко мне идти, а не ждать, пока боли станут такими сильными.

– Неудобно ей. К тебе каждый день такие болящие приезжают, а тут еще наше семейство со своими проблемами…

Бабушка закатила глаза, покачала головой.

А я взяла миску и отправилась в кладовку за мукой.

Надо же какие деликатные люди! Помнится, жила в нашем доме одна докторша, так к ней соседи в любое время суток с просьбами ходили – кому укол сделать, кому лекарство от расстройства желудка посоветовать, кому перевязку сделать. И никого не смущало, что эта женщина вообще‑то стоматолог. А тут, смотри‑ка, целый терапевт под боком живет, а они стесняются к ней обратиться.

Кладовка встретила меня непроглядной тьмой и целой кучей самых разнообразных запахов.

Включила свет, сделала шаг вперед. И поняла, что блины на сегодня отменяются.

– Бабушка, – крикнула я, – мыши мешок с мукой порвали.

– Опять! – всплеснула руками Лекарцева‑старшая, мгновенно появляясь за моей спиной. – Да что же это такое! Никакая отрава их не берет!

Следом за ней в кладовку втиснулся дядя Игнат.

– Ого! – присвистнул он, увидев белоснежный пол и разорванную в клочья мешковину. – Разве ж это мыши? Это крысы, причем, какие‑то саблезубые. И вонючие. Да… Даром ты, Валя, своего Мурзика кормишь.

– Мой Мурзик с недавних пор к кладовке ни на шаг не подходит, – сказала бабуля, с сожалением рассматривая испорченный продукт, – бегает от этой двери, как ошпаренный. А ведь здесь точно кто‑то живет: сначала окорок свиной погрыз, потом масло подсолнечное разлил, теперь мука… Я уж отравы накупила, по всем углам ее разложила, а толку никакого. Игнатушка, – бабушка вдруг с надеждой посмотрела на нашего гостя. – Может, ты мне поможешь?

– Как это? – не понял сосед.

– По‑своему. Прогони моих крысок, а?

Взгляд дяди Игната стал удивленным.

– Петровна, – с некоторым возмущением в голосе сказал он, – ты в своем уме?

– Игнатушка, милый, помоги! Если ты крыс пугнешь, они ко мне больше никогда не сунутся. Для тебя эти вредители – пустяк, а для меня – настоящая проблема. Сегодня они внучку мою без блинов оставили, а завтра нас самих съедят.

– Скажешь тоже – съедят, – усмехнулся сосед. – Ладно, что уж с тобой делать. Только не рассказывай об этом никому, а то стыда потом не оберешься. И из кладовки давайте выйдем, места здесь слишком мало.

Честно говоря, лично я очень слабо представляла, как именно дядя Игнат собирается гонять наших «крысок». Мне всегда казалось, что самое лучшее средство от грызунов – тщательная дезинфекция. У соседа ж, как выяснилось, на этот случай имелся свой собственный метод.

Когда мы вернулись из кладовки в кухню, он снял обувь, повесил на спинку ближайшего стула свитер, потом опустился на четвереньки и – начал меняться. Лицо его вдруг стало круглым, как тарелка, на руках вместо пальцев засверкали когти, тело вытянулось и покрылось густой шерстью.

Через пару секунд на том месте, где только что находился наш гость, сидел серый кот! Мохнатый, огромный (мейн‑кун отдыхает!), с большущими желтыми глазами!

От моего визга задрожали стекла.

Одним прыжком я взлетела на стол и в ужасе прижалась к стоявшему рядом с ним холодильнику.

В глазах кота появилось неподдельное изумление.

«Петровна, – вдруг раздался в моей голове голос дяди Игната. – Что это с ней? Она у тебя дикая, что ли?»

– Дикая, – вздохнула бабуля. – Не обращай внимание, Игнатушка.

Кот совершенно по‑человечески покачал головой (мне показалось, что, если бы мог, он еще и пожал бы плечами) и неторопливо отправился обратно в кладовку.

– Люся, слезай со стола, – сказала мне Лекарцева‑старшая. – Не позорься перед соседом.

– Б‑бабуля, кто он т‑такой? – дрожа и заикаясь поинтересовалась я.

– Оборотень, – просто ответила бабушка. – Самый обыкновенный.

– Обыкновенный?! Он – кот!

– Да. Слезай со стола.

– Нет!

– Люся, он тебя не тронет. Он вообще очень добрый и миролюбивый. Честное слово, внученька, бояться совершенно не нужно.

– Бабушка!

– Милая, клянусь, я все тебе объясню. Все‑все. Но после того, как Игнат уйдет домой, ладно? Слезай со стола, пожалуйста.

Я осторожно спустилась на пол.

– Бабушка, – медленно произнесла я. – В нашей кухне пару минут назад человек превратился в зверя.

Она кивнула.

– Скажи, я ведь не сумасшедшая?

– Нет, – Валентина прижала меня к себе. – И со зрением у тебя тоже все в порядке.

– Но ведь оборотней не бывает.

– Так говорят только те, кто их никогда не видел.

– И как это – жить по соседству с человеком‑котом?

– Нормально, – пожала плечами бабушка. – Я за эти годы привыкла.

– А другие волховчане? Они знают, что Игнат – оборотень?

– Конечно.

– И спокойно на это реагируют?!

– Разумеется. А чего им волноваться‑то? Можно подумать, он тут такой один.

– Так здесь есть еще оборотни?!