Величие. Книга 2

– О да, наслышан об этом великолепном празднике. И что же, каждый победитель получает возможность отправиться в путешествие?

Фарс только им понятного притворства медленно нарастал. Собрав волю в кулак, Шиа отвечала с положенным почтением и ощущала, как с каждым словом гигантская пропасть неотвратимо расширяется, разводя их по разные стороны реальности. Уже выбравшись на опустевшую парадную лестницу, она зажала рот рукой, чтобы не заплакать. Шиа не знала, что потрясло её больше – крах всех планов, которые она успела для себя сочинить, или обман Аурелия. Всё обрушилось так внезапно, так бестолково, а она бросила привычную жизнь и приехала… и в то же время она была так рада его видеть… и даже об этом не имела права сказать…

– С вами всё в порядке?

Это странно, Шиа была уверена, что на лестнице, кроме неё и не менее потрясённой Рогеаль, больше никого не было. Но, видимо, они не сумели заметить высокого рыжеволосого норда, задумчиво уставившегося на живопись. Даже удивительно, как это он так слился с окружающей обстановкой. Теперь незнакомец обеспокоенно приблизился к расстроенным эльфийкам.

– Да, всё нормально, – взяв себя в руки, сдавленно ответила Шиа. – Простите, пожалуйста, вы знаете Геасфель, третьего секретаря островной делегации? Не могли бы вы передать, что её младшая сестра устала и отправляется в отель?

– Геасфель? – Норд чуть удивился, но тут же кивнул. – Да, разумеется, я выполню вашу просьбу.

* * *

Ужин Шиа пропустила. Она легла в кровать и, отвернувшись к стенке, ни на что не откликалась, хоть Рогеаль и пыталась обсудить с ней произошедшее. Геасфель, вернувшись, не стала тревожить младшую сестру, и этот потерянный вечер завершился тихо и незаметно. Однако уснуть для Шиа оказалось невозможно. Судорожные мысли, совершенно разрозненные, штурмовали её разум. Стоило эльфийке прийти к какому‑либо выводу, как тут же противоположная эмоция сбивала её с ног, и смятение только нарастало.

За окном фонари высекали из сумрака сиреневые силуэты зданий, из‑за двери номера доносился непривычный говор уборщиц. Ухо невольно прислушивалось к чужой речи: в нескладных сочетаниях звуков и интонаций невозможно было разобрать, ссора это или дружеское приветствие. По коже пробежали мурашки. В самом деле, что она здесь забыла, в этом северном клочке земли, о котором в библиотеке и книг‑то почти не было?

Теперь Шиа понимала, почему Аурелий так долго отталкивал её от себя. Ему не хватило совсем чуть‑чуть силы воли. Если бы тогда, в кафе, он продолжил настаивать, что Шиа слишком юна для него, – она бы уже не простила… Но Аурелий не смог. Он тоже любил её. Перевернувшись на спину, эльфийка не удержалась от мечтательной улыбки. Как с ним было хорошо! А каким он был милым, с какой трогательной беззащитностью говорил о своих чувствах!

Нет, такого очаровательного, чувственного норда она никому не отдаст. Такое сокровище, которое случайно нашла… Другого не будет. Шиа даже не могла объяснить, что это за сногсшибательное притяжение, которое она к нему испытывала: огненная смесь нежности, заботы и очарования. А Аурелий, похоже, был готов ненавидеть себя, совершенно не подозревая, каким именно его любят… Воспоминания о ночи в гостинице оживали, но сквозь них начинали просачиваться злость и раздражение.

Как он всё‑таки посмел обмануть её? Какой хитрый, изворотливый – вскружил голову историей о родителях, умолчав о главном! Это походило на уловку: выманить, закрутить лёгкий роман, а что потом? Когда она обещала Аурелию, что приедет, это, безусловно, было её личным решением, но с определённым расчётом. Он не мог не понимать этого! Действительность же оказалась за гранью любых ожиданий.

К тому же – Геасфель…

Если верить тому, что Аурелий успел поведать Шиа обиняками, совсем недавно Белой империи грозил дворцовый переворот. Нетрудно сопоставить рассказ о родителях и его венценосное происхождение. И этот факт был последней зацепкой, помогающей выстроить события от начала и до конца. Ещё недавно Шиа задавалась вопросом, почему Аурелий с Геасфель не встречались раньше, если, как двойников, их должно было с неодолимой силой притягивать друг к другу. Теперь же всему находилось логичное объяснение… Сестрёнка, ах, сестрёнка! Какой же скрытной она на самом деле была все эти годы!

Чего именно они хотели достичь, проворачивая такую безрассудную схему? Шиа задрожала от ужаса. Едва ли Геасфель собиралась шпионить для Белой империи, но другим ведь не объяснишь. Если их связь всплывёт на поверхность, сестрёнку могут… могут даже казнить! Сможет ли Аурелий в случае чего защитить её? Есть ли у них какой‑то план? Зная их простодушные характеры, скорее всего, нет. О ангелы, ангелы, что же ей делать? Делать – что?! Шиа в отчаянии закусила запястье зубами, глухо стоная. Вот так жить и вдруг узнать, что горячо любимая сестра каждый день находится на волосок от смерти, – это слишком…

Больше всего в ярость приводила собственная беспомощность. В Белой империи у Шиа не было никаких привилегий. Её победы ничего не значили. Да это она сама теперь зависима от Аурелия!.. Шиа в ярости швырнула подушку на пол. Сгребла тяжёлое покрывало и, комкая, тоже бросила, прыгая следом и пиная ногами. Дёрнула на себя простыню… В отсвете уличных фонарей маленький силуэт эльфийки сражался с чёрной пустотой. И только тяжёлое, прерывистое дыхание раздавалось в сонной тишине комнаты.

Что бы она только не отдала ради власти и статуса – лишь бы снова не быть безмолвным зрителем, как в детстве. Тогда Геасфель доставалось всё, а Шиа могла лишь бессильно наблюдать. Да, именно так она себя чувствовала – Шиа остановилась, задыхаясь, видя прошлое в новом, позабытом свете, точно осыпалось дорогое лаковое покрытие. Геасфель была не слишком счастлива, уезжая в Белую империю по программе культурного обмена: хоть и совершеннолетняя, она испугалась далёкого путешествия. Однако родители обрадовались предложенной возможности и уговорили старшую дочь воспользоваться шансом. А Шиа… о, как она завидовала! Ночами грызла ногти, мечтая, как тайком проберётся на корабль или напишет пламенное письмо Совету Лордов и её тоже возьмут. Разумеется, никто не воспринял всерьёз четырнадцатилетнего подростка, грезящего приключениями. Всё это давным‑давно прошло, и Шиа закрыла для себя эту горестную страницу, решив прокладывать собственный путь. Но жизнь раз за разом бьёт в старую рану. Снова и снова Геасфель впереди – слишком далеко, чтобы Шиа могла разглядеть хотя бы её силуэт…

Когда за окном посветлело, а по коридору деловито засновали горничные, вычищая ковры, Шиа оделась. Голод наконец‑то дал о себе знать. Она спустилась на завтрак, который не слишком её впечатлил. Гостиница, которую оплачивало Геасфель посольство Островной империи, была весьма скромной, а что‑то лучшее пришлось бы снимать на свои деньги.

Когда Шиа вяло дожёвывала безвкусный салат, к ней подсели сёстры – Рогеаль тоже выглядела растерянной, – и Геасфель тихо произнесла:

– Попробуй сходить сейчас во дворец и сказать, что ты вчера потеряла заколку.

– Зачем это? – сумрачно хмыкнула Шиа. – Кстати, как ты могла всё это время молчать? Даже не намекнула! Не ожидала от вас обоих такой подлости.

– Он император, – с грустью ответила Геасфель. – И вынужден сохранять строжайшее инкогнито. Я не могла подвести его. Я понимаю, что вы с Рогеаль не стали бы ни перед кем хвастаться, какой у нас гость, но существуют правила, которые нарушать нельзя. Нельзя и всё. Ты же училась в Военной академии. Представь себя на моём месте.