Величие. Книга 2

– Сам понял, что сморозил? – нахмурился Аурелий.

Сепиру тоже возмутилась:

– Ты дурак?!

– Да ладно вам! – отмахнулся Пьерше. – Эй!.. Серьёзно? – Он посмотрел на смущённого Кэрела, на Сепиру, которая молча покрутила пальцем у виска, и снова на недовольного Аурелия.

Тот демонстративно отвернулся, сложив руки на груди.

– Ну ладно! Ладно, извиняюсь, сказал, не подумав. Дурацкая шутка, – сдался граф Круазе. – Кэрел, прости, пожалуйста.

– Всё нормально, – спокойно ответил князь Мелирт, и по выражению его лица было трудно сказать, какие эмоции он на самом деле испытывает.

– Да конечно, он всегда был придурком.

– А ты не поддакивай, – возмущённо обернулся Пьерше к ехидно усмехнувшейся баронессе. – Всё, заклевали уже меня бедного… Какая у тебя была вторая новость?

– А вторая… – Аурелий, отмякая, вздохнул. – Я отыскал Арэйсу.

– Не может быть! Когда?! Где? Ведь не нашлось никаких следов, куда она пропала… – Изумлённые вопросы посыпались один за другим.

Дождавшись, пока друзья немного успокоятся, император продолжил:

– Арэйсу не была ни в каком пансионе. Когда семья отказалась от неё, мой отец тайно сделал её… я даже не знаю, как это объяснить. Кем‑то вроде личной подручной, которая следила и за Брунгервильссами, и за Шайратами. Последних она убила по его приказу. Это её слова.

Повисло тяжёлое молчание. Аурелий тактично умолчал о рабском заклятии, которое связывало его и последнюю из Брунгервильссов. Никому не стоило знать этот страшный секрет, уничижающий достоинство юной аристократки, которой он надеялся вернуть её обычную жизнь.

– То есть, Шайраты всё же были в чём‑то замешаны, – задумчиво начала Сепиру, но Пьерше возбуждённо перебил её:

– Вот! Вот оно! Вы понимаете, что это значит? По документам Арэйсу пропала пять лет назад. Это говорит о том, что император готовился к нападению давным‑давно, это раз. А если он полагался на неё во всём – значит, не мог доверять Министерству сыска и внутренних дел, это два. Министром был Грев Брунгервильсс, его шурин. То есть Его Величество Келсий, возможно, в первую очередь подозревал даже не Шайратов, а своих ближайших родственников.

Пьерше осёкся, увидев помрачневшее лицо Аурелия.

– Эм… прости. Мне не стоило…

– Нет, ничего. – Аурелий тут же встряхнулся. – Я тоже об этом много размышлял. Думал… – Он всё‑таки тяжело вздохнул. – Почему я ничего не замечал? Или, может быть, у отца тоже было мало доказательств? Может, он догадывался только по каким‑то косвенным признакам и поэтому тянул с решительным шагом? И в итоге едва не опоздал… Исправил ошибку ценой жизни. Он был именно таким.

Горечь в его голосе не имела ничего общего с прежним отчаянием. С той самой ночи, как Аурелий излил Шиа все потаённые эмоции, взор его стал гораздо яснее. Теперь он исполнился твёрдого намерения узнать правду, даже если её от него всеми силами скрывали. Это – его выбор и его воля. Не родителей. Новая цель дарила мужество и – странным образом – надежду.

В обеденную комнату заглянул лакей, внося нотку будничности.

– Ваше Величество, прошу прощения, там приехала одна странная особа. У неё письмо с вашей печатью. В нём указано известить вас незамедлительно.

– Это Арэйсу, – встрепенулся Аурелий.

Вернувшись из Островной империи, он вскоре снабдил её деньгами и новой, более подходящей для столицы одеждой. Арэйсу должна была явиться под видом посыльного, привлекая как можно меньше внимания. Однако её потусторонний облик с неровными, грубо обкромсанными прядями мало кого оставлял равнодушным.

– Пойду встречу. Сегодня я вас знакомить не буду, пусть пока привыкнет ко всему. Она долго жила… в нестандартной обстановке, да и испытала многое.

– Что, и даже одним глазком нельзя взглянуть? – весело крикнул вдогонку Пьерше, но Аурелий почему‑то его энтузиазма не разделил.

– С мертвецом пообщайся, веселее будет! Это мне зачем‑то счастье на голову свалилось…

Закончив таким странным образом беседу, он оставил озадаченных друзей наедине с трапезой.

* * *

Пока нанятый извозчик вёз её до дворца, Арэйсу глядела на вывески и витрины магазинов, мощёные улочки и беспечно прогуливающихся прохожих; позже, из окна своих покоев, – на красивый парк и ограду вдалеке, у которой стоял почётный караул. Всё казалось знакомым и одновременно чужим, подёрнутым пеленой прошлого. Точно она превратилась обратно в маленькую девочку, которую холят и лелеют бесчисленные служанки… Да уж, в такой богатой обстановке она не находилась уже очень давно – словно и вовсе никогда, – и тем не менее Арэйсу отчётливой вспышкой помнила тот день, тот ужас, ту растерянность и тот побег.

Аурелий отдал ей комнаты, некогда принадлежавшие его матушке и большую часть времени пустовавшие, поскольку императрица Юйсинь прожила во дворце лишь первые пять лет своего брака. Арэйсу слушала пояснения по планировке, по привычке оценивая, кому и как было бы легче всего сюда забраться, и её не покидало ощущение: что‑то не так. Нечто заставляло её напрягаться и держать императора в поле зрения. Ей понадобилось время, чтобы осознать: они были одни. Да, сын Келсия испытывал к ней жалость, но власть ожесточала сердца многих. И теперь, когда она должна была жить совсем рядом, в непосредственной доступности… впервые ей захотелось упасть на колени и молиться. «Только не это, Всевидящая Бездна, услышь – воля твоя, но только не это, второй раз я не переживу…»

– …Арэйсу? Арэйсу?

Аурелий, заметив, что нордианка перестала его слушать, замерев на пороге спальни, осторожно её окликнул. Вероятно, она порядком уже утомилась, на сегодня пора сворачивать экскурсию.

– Простите, Ваше Величество. – Её голос, как всегда, мало что выражал.

Аурелий постарался улыбнуться как можно мягче.

– Я понимаю, ты отвыкла от такого… Сегодня просто отдохни. Завтра я тебе покажу дворец и сад, хорошо? Если что‑то потребуется, можешь позвать слуг. Пришлю парикмахера, подумай, какую причёску хочешь. Тебе сейчас что‑то требуется?

– Нет, благодарю вас.

Она стояла перед ним, точно фарфоровая кукла, – руки опущены вдоль тела, прямая, завёрнутая в неподвижные складки одежды. Казалось, кто‑то одел её в тёмно‑серое льняное платье и можно было подойти, поднять ей локти или согнуть в талии – только внимательные тёмные глаза прогоняли наваждение, напоминая, что это живое существо. Аурелий уже заметил, что в такие моменты Арэйсу обычно нервничает. Значит, сейчас она чего‑то ждёт с его стороны. Или, наоборот, не знает, чего ожидать?