Величие. Книга 2

– Эту неделю привыкай, а потом я тебя познакомлю с моими друзьями. Как раз приедет моя возлюбленная, – добавил он. – Она эльфийка, и вместе вам не будет слишком одиноко в незнакомом обществе.

Брови Арэйсу недоумённо взметнулись.

– Что? – Аурелий уцепился за этот слабый отголосок эмоций, пытаясь нащупать в ней хоть какое‑то подобие личности.

– Нет, ничего.

– Но ты ведь что‑то подумала? Я видел.

Нордианка нервно вздохнула, потупилась.

– Я подумала: «Ну и вкусы у вас в женщинах, Ваше Величество». Я прошу прощения за бестактность. Это, конечно, не моё дело.

Арэйсу быстро и лаконично опустилась перед ним на колени, а Аурелий про себя выругался, что, не заметив, сам же и надавил на неё. Её предсказание сбывалось: удерживаться от приказов было не так‑то легко. Надо учесть на будущее…

– Это было лишним. Встань. – Он привычно махнул рукой. Арэйсу поднялась. – На будущее достаточно слов. И часто тебя заставляли так… извиняться?

Он не стал уточнять, что именно удивило Арэйсу в эльфийское расе, но удержаться от расспросов о прошлом всё же не мог.

– Ваш отец не был намеренно жесток, если вы об этом. Но пару раз, когда я не к месту высказывала мнение, он напоминал мне… кто я.

О да, это было похоже на Келсия, он так же беспринципно вёл себя и с министрами. И всё же…

– Не был намеренно жестоким? – воскликнул Аурелий. – Да ты посмотри на себя!

– Он не получал от этого удовольствия, – прикрыв глаза, будто объясняя ребёнку, спокойно ответила Арэйсу. – Он просто… считал, что таким образом лучше меня контролирует. Всё же я одарена большими магическими способностями. А позже, выучившись, и вовсе во многом превосходила его.

Аурелий покачал головой, показывая, что не согласен. Он не мог смотреть на неё – такую затравленную.

– Ладно, отдыхай пока. Если что, знаешь, где меня найти.

Выйдя, он замер, раздумывая, не надо ли было всё же что‑то добавить или обнять её, но затем услышал, как Арэйсу сдавленно плачет, и понял, что всеми своими вопросами нисколько не приблизился к ней, а лишь разбередил старые раны. «Проклятье, да что такое, почему с ней так сложно?! – в отчаянии подумал он. – Скорее бы появилась Шиа». Мысли сами собой переметнулись к светлому образу эльфийки. Только с ней он мог об этом поговорить, только она внушала ему подобие надежды, и только её обещанием он на самом деле жил.

 

Оставшись одна, Арэйсу наконец смогла спокойно обдумать их новый диалог. «Что это была за вольность? Как я могла так расслабиться? – спросила она саму себя. – Это потому, что он ещё беспомощный мальчишка, и я стала позволять себе лишнее. Но однажды придёт время, он изменится и тогда всё припомнит… Хватит, закройся и не позволяй эмоциям усложнять жизнь».

Что ж… Арэйсу снова бросила взгляд на парк под своими окнами, по одной из дорожек которого кто‑то прогуливался. Снаружи ей делать нечего – это закрытый мир для такого монстра, как она. Или, может, стоило признаться, что её обуревает страх? Переезд в столицу оказался серьёзным нервным потрясением. Ей было так хорошо следовать размеренному распорядку дня в лесной тиши, который иногда прерывали приказы Его Величества. Почему‑то Арэйсу полагала, что так и закончит свою жизнь, а теперь из‑за «милосердия» императора ей нужно было приспосабливаться, выходить в свет, заводить знакомства – о, как ей всё это было противно!

Кстати, упомянет ли Аурелий о её подчинённом положении? Учитывая его характер – вряд ли, но как скрыть перед обществом этот факт и то, что с ней на самом деле произошло пять лет назад?.. Всем довольно скоро станет ясно, что приехала она далеко не из пансиона благородных девиц. А тем временем молодой император желал, чтобы она играла в наследницу знатной семьи, полагая, что каким‑то образом это облегчит её положение. Какая бессмыслица. Прошло уже столько лет с тех пор, как её величали княжной Брунгервильсс, что Арэйсу не могла представить, чем будет занимать свой досуг. Её личность теперь оказалась будто наполовину стёртой, точно пожелтевшие листы старой книги, в блёклых буквах которых с трудом читались былые радости и чаяния героев. Разыгрывать праздную безмятежность или болтать о пустяках будет для неё настоящей мукой. Найдя спальню и по обыкновению распластавшись на кровати, Арэйсу серьёзно задумалась, что же ей делать.

– Чтоб меня некромант обратил… – Это было единственное нецензурное заключение, к которому она пришла.

Однако её семья… Странные шутки порой шутит судьба. Из всех них она одна‑единственная выжила. Предвидел ли это Его Величество Келсий? Или он преследовал иные цели?

«…А ведь Аурелий – мой двоюродный брат», – отстранённо подумала Арэйсу. Конечно, ни один из них не произнёс этого при встрече, потому что в этих словах не было смысла. Табриессы и так всегда стояли особняком, проводить родственные связи между ними и другими аристократическими родами считалось кощунством. А уж их с Аурелием разделяла и вовсе целая пропасть… Очень скоро он перестанет стесняться своей власти и начнётся какая‑нибудь новая работа. Пожалуй, стоило лечь и хорошенько выспаться.

Плотно задёрнув шторы и быстро раздевшись, Арэйсу зарылась в непривычно мягкую кровать и, накрывшись с головой одеялом, плотно сомкнула глаза. Однако вид обычной городской жизни так взбудоражил её, что воспоминания вдруг всколыхнулись и поднялись против воли откуда‑то с самого дна, забытого и покрытого затвердевшей коркой пыли. Дна, которого, Арэйсу думала, в её сердце и не существует.

– …Она бесполезна. Она не может носить имя рода после того, как опозорила нас. Может, выдать её поскорее замуж?

Эти слова заставили её застыть от страха и беспомощности перед приоткрытой дверью. Вся бравада, с которой Арэйсу пыталась убедить себя, что домочадцы не избегают её, а лишь очень заняты, вдруг спала, открывая маленькой княжне, что случилось нечто непоправимое, настолько страшное, что прежней жизни больше не будет.

Занятия с учителями после того, как Арэйсу вернулась домой, тоже резко прекратились, и она часто бродила по поместью одна, неприкаянная, уже потеряв надежду, что её кто‑либо окликнет. Глубокая полоса отчуждения пролегла между ней и всеми, кто был ей дорог. Но никто из домочадцев не предполагал, что изнеженной девочке, не ведающей внешней жизни, хватит духу убежать из дома.

План родился в голове сам собой, из ниоткуда, напитанный сказками и легендами: просить помощи у императора. Арэйсу помнила, что тяжёлое бархатное платье цеплялось за ветки и траву, и она боялась оборвать юбку, совершенно не думая о том, что грязную и в репьях её вряд ли допустили бы даже на первую ступеньку дворца. Она не чувствовала усталости, она бежала, точно загнанный зверь, задыхаясь от страха и слёз, оскальзываясь на скатах холмов и снова вставая. Казалось, она пробежала очень много, хотя на деле выбежала лишь на первую излучину дороги и, ошеломлённая открывшимся перед ней расстоянием, с упрямой одержимостью побрела дальше по пыльной обочине. О чудо – навстречу ей катил экипаж, запряжённый двумя парами лошадей. Прежде чем Арэйсу успела решить, прятаться ей или просить о помощи, кони остановились, и из кареты вышел аристократ – золотоволосый, с подстриженной бородкой, в парадных белых одеждах. Чётко очерченный подбородок и волевые черты лица сразу внушали к нему почтение.

– Что случилось? Почему ты в таком виде, младшая из Брунгервильссов? – Это был не кто иной, как император.