Венец из Белых лилий

– Небесным Зверем клянусь, – уверенно шепнул он. – Да чудовище‑то странное. Очень на человека похоже. И говорит ведь.

– Что говорит?..

– Не услышал, – старик выпрямился и стукнул тростью по земле. – Слух, сынок, подводит. Я, на утро, к рыцарям. А они смеются надо мной. Я, мол, мне к капитану надо, а они мне «Иди дед, в больницу, галлюцинация». Но чудовище‑то! Чудовище все слышали. Надо было отозваться, я ж живой свидетель!

– Слышь, – Мир закинул плюшевого лиса на плечо. – Если я тебя к капитану рыцарей сейчас отведу, расскажешь то же самое, что и мне?

– Чего? А сейчас‑то зачем? Чудище то Сёстры таки убили. А чего за ним ходили…

– Надо так, надо, – поднявшись со скамьи, демон спрятал руки в карманы штанов. – Так чего? Пойдёшь? Очень уж у тебя информация ценная.

– Ценная, говоришь? – он задумчиво погладил седую бороду. – А от чего б ни пойти. Пусть знают!

– Давай, – парень помог старику встать. – А чего ты ворчал‑то до этого?

– Да вон, от продавщицы в киоске узнал, что убили демонюгу то. Я ей и говорю, что девки скверну принесли, конец Йолю. А она мне… Эх, – взмах рукой. – Женщины. Чего б им понимать.

– Забавный ты, дед, – рассмеялся Мир, ведя за собой старика.

Дальнейший путь для демона был наполнен монологом о правительстве и временах его молодости. Осуждение, советы, невнятное бормотание. Парень лишь кивал, не перебивая единственного свидетеля загадочных событий. Пусть он останется таким же разговорчивым, чтобы и капитан городских рыцарей послушал эту увлекательную историю самопровозглашённого шпиона.

Луна стояла перед дверьми невысокого белого храма с зеркальной золотой крышей, в которой отражались пролетающие птицы и медленно проплывающие пышные облака. Маленькие окна, сквозь которые видно деревянные стены и фрагменты золотых узоров. Она поднялась по ступеням, теряясь среди прихожан. Погода тёплая. Двери в храм гостеприимно распахнуты. На дверном откосе блестела золотая печать, защищающая храм от нечисти. Такую никто не сможет повторить. Сила, заключённая в рунах храма куда сильнее, чем у тех, что защищали города от скверны. Луна довольно начитана, но источник некоторых знаний был неизвестен даже ей. Просто знает, а откуда… Не помнит. Все храмы Небесного Зверя созданы после его гибели. Очень‑очень давно, когда народы даже не задумывались о появлении Тессерии. Это не просто дань памяти и веры, а места, где во времена Великой Войны люди могли спастись от скверны. Всё потому, что во время постройки руны печатей наносили могущественные паладины. За множество столетий на территории Тессерии такие храмы не воздвигались, потому в новых городах их попусту нет.

Луна коснулась тонкими пальчиками высеченных печатей.

– Хорошо сохранился, – проговорила девушка, наконец войдя в храм.

Белые стены с золотыми узорами. На потолке, изогнутом как купол, красовалось изображение белого волка, на лбу которого изображена четырёхконечная золотая звезда. В одном его глазу зрачок был в виде солнца, во втором – луны. А золотые лапы оставляли след в облаках рассветного неба.

– Левое око было луной. Правое око – солнцем, – прошептала паладин, смотря вверх. – Слёзы становились звёздами, что духи рассыпают по небу.

В разных храмах Божественный Небесный Зверь изображался в разных действиях. Где‑то он пробегал по небу, где‑то стоял с гордо поднятой головой. А здесь он спускался со Первородного Древа из белого камня. Фемир. Древо Духов, чьи корни достигают самого мира мёртвых – Инсель. Легенды говорят, что Инсель забирает «чёрные» души, а светлые становятся звёздами на ветвях Фемир и, срываясь с ветвей в день «созревания», перерождаются. Луна опустила голову. Вместо алтаря в храме стоял каменный огромный волк, за спиной которого во всю стену развернулось витражное окно, на котором изображено Дерево Духов. На голове волка венок из живых белых лилий, как по обе стороны каменной тропы, ведущей к нему. Люди не решались ступить на тропу, молясь в стороне. Монахини в бело‑золотых одеждах убирали сгоревшие свечи, поставленные прихожанами, освобождая место для новых. Они не проводили службы, и настоятелей у храмов не было. Служительницы следили за чистотой и дисциплиной, зачастую являясь медиками, хорошо подготовленными в случае начала войны и оказании помощи укрывшимся в храме. Молитв эти стены не слышали очень давно.

Солнечный свет пробивался сквозь окна и витражи. Храм пустовал. Луна ступила на каменную тропу, ведущую к каменному изваянию, и, оказавшись перед волком, встала на колени. Сложив руки и опустив голову, она замерла. Как же хотелось, чтобы он услышал и дал знак, любой, даже самый незаметный. Не имея воспоминаний кроме тех, что были до первой смерти, Луна не могла в полной мере оценить всё, что происходило прежде, обходясь лишь догадками после рассказов рода Стигг. Кто она на самом деле? Почему так долго живёт и как жила всё это время? Почему её голова… Всё ещё на плечах? Девушка нахмурилась. Мысленно просила помочь и с заданием. Подсказать, по какой тропе идти, что делать, чтобы уберечь горожан от беды. Её вера была сильнее остальных. Нет, кажется, Лихт единственная, кто был готов отдать душу во служение божеству.

– Госпожа паладин?

Медленно открыла глаза, Луна услышала знакомый голос и обернулась. Это была Мелина. Одна из Сестёр Милосердия, которых метеоры встретили этой ночью. Девушка по‑доброму улыбалась, видя паладина перед собой. Сестры всё ещё находятся при храме вместе с другими монахинями. Казалось, после убийства монстра они должны были уйти. Луна опустила глаза. Вероятно, Элизабет и Мелина подумают о метеорах так же.

– Это и правда Вы, – монахиня сложила руки перед собой. – Белые волосы привлекли внимание, в Йоль нет женщин паладинов. Простите, не знаю Вашего имени.

– Луна Лихт, – ответила паладин, поднимаясь на ноги. – Из какой Вы семьи?

– Эвюр. Может, знаете.

Луна задумчиво опустила глаза.

– Кажется, семья магов, принявших завет паладинов. Слышала однажды, когда посещала Уэль.

– Ах, всё верно! Наша семья с давних времён следует их учениям, – кивнула Мелина. – Вы не против пообщаться немного?

Необычно. Девушка согласилась. Они отошли от статуи в дальний угол храма, где не было людей. Тлели свечи, распространяя запах ладана, что так не любили злые духи и порождения скверны. Мелина была взволнована, будто с нетерпением ждала их встречи. Элизабет поблизости не было.

– Возможно, я покажусь Вам наглой и надоедливой, но события прошлой ночью приятно удивили меня, – начала монахиня.

– Меня тоже, – Луна не хотела показаться настороженной, потому тепло улыбнулась в ответ. – Возможно, я была груба при нашей первой встрече.

– Я могу понять. Несмотря на то, что он демон, всё же, находится под Вашим покровительством, – кивнула та. – Вы так ловко сломали мою печать. Не каждому паладину это удаётся.

– Что Вы, всего лишь удача.

– Не скромничайте. Должно быть, Вы очень сильный паладин, раз это не составило труда.