Венец из Белых лилий

Это больше не смиренное дитя, а дикий зверь, готовый разорвать любого, кто попадётся на пути. Эта ярость пылала ярче солнца, царившего на небосводе. Дочь великого генерала, рождённая с Покровительством Духов. Прославленная среди аристократии послушанием и смиренностью, за несколько ночей в темнице стала безжалостным чудовищем. На пороге смерти она была готова биться до конца и, в хрупком теле зародилась сильная воля, та же, что и у сурового воинственного отца.

– Паладины падут, – девушка оскалилась. – Иной участи я им не желаю.

Её осипший, резкий голос напряг белых рыцарей и те приготовились к возможному побегу. Генерал снова махнул им рукой, после чего осторожно обнял Лихт, понимая, что в ней говорит отчаяние.

– Прошу, примите смерть с честью. У Вас больше нет титула, но это не значит, что можно уподобляться глупцам.

Не выдерживая душевной боли, та расплакалась, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать крик. Она не могла принять этого. Не могла смириться.

– Если Слеза Бога наградила Вас даром, то эта смерть будет для вас толчком к светлому будущему, – сказал Стигг, нехотя, с сожалением в голосе. – Паладины забыли своего прародителя, но не я. И раз Вы носитель дара, мой род отныне и впредь будет верен Вашему лику. Клянусь.

Дверь распахнулась. Взору открылся знакомый зал с парящими островами и балконами у стен, где собралась вся знать, чтобы из первых рядов наблюдать за смертью высшего паладина. Совсем недавно здесь было множество трупов демонов, прорвавших оборону паладинов. Тех демонов, убитых Луной, принявшей силу реликвии, что хранил этот закрытый даже королей зал. От двери к парящему острову с деревом из белого камня и золотой листвой вела каменная тропа. Над стеклянным куполом сияло солнце. У дерева стоял король Артур Фелис – бывший жених Луны, ныне молодой король Парадиз. Поставив меч перед собой, он устремил взгляд холодных голубых глаз на ту, кого недавно собирался назвать женой. Внутри девушки всё забурлило с новой силой.

– Пора, – сказал генерал, переступив порог запретного зала.

Луна собиралась последовать за ним, однако, подняв взгляд к дереву, замерла в ужасе. Кажется, что кроме неё этого не видел никто, но вокруг Священного Древа спал огромный белый волк. На его лбу был белый символ слившегося солнца и полумесяца, а шерсть переливалась подобно рассветному небу, с которого ещё не пропали звёзды. Открыв один золотой глаз, волк смотрел прямо на девушку. Толчок в спину. Девушка резко обернулась, встретившись взглядом с белым рыцарем, призывающим её поторопиться. Снова взгляд на Древо, но зверя там уже не было. Показалось?

Тряхнув головой. Луна задумалась над словами генерала. Наполнив грудь чистым, холодным воздухом, она гордо подняла голову, нахмурив светлые брови, и сделала шаг на каменную тропу. Гул аристократов затих, когда в поле зрения появилась генеральская дочь. Она шла уверенно и смело, сдерживая бурю, что бушевала в душе. Страшно. Смотрела прямо на Артура, что неохотно клялся в вечной любви у алтаря.

Дочь генерала Лихт и молодой король Парадиза. Этот союз был запланирован, когда им ещё не было четырнадцати. Лучшей партией для принца царствующие родители и представить не могли, ведь девушка родилась с Покровительством Духов, которое мог получить не каждый достойный воин. Король с королевой не хотели упускать возможность породниться с дочерью сильнейшего генерала и заручиться поддержкой. Ведь сильные родители могут родить сильных детей, а сильные правители приведут королевство к процветанию. Всё достоинство и сила Луны были лишь в Покровительстве и отце. Только это заставляло окружающих думать, что будущие дети будут достаточно сильными. Что касалось мнения Луны и Артура, так юный принц был единственным, кто выражал недовольство. Девушка же, прислушиваясь к мнению отца, не отпиралась, заставив себя полюбить Артура. Сейчас она была готова растерзать всех, кто находился здесь и сейчас. Где‑то здесь, в толпе, был и её отец.

Луна не хотела поднимать глаз, пока не услышала голос матери. Та кричала дочери, протягивая руки и переваливаясь через мраморные перила. Надрываясь от слёз, женщина пыталась отцепить от себя руки мужа, сдерживающего её необдуманные действия, которые приведут женщину к смерти. Отвернувшись, девушка подумала, что лучше бы мать не приходила. Лишь она любила дочь искренне и нежно, подбадривая и оправдывая грубого отца, что не хотел дарить любовь единственной дочери. Луна всю жизнь старалась следовать его идеалам, прилежно училась, соблюдала этикет и смиренно принимала судьбу послушной жены, которая должна прославить род наследниками. Какая чушь. Отец никогда не смотрел на неё. Раз всё так повернулось, пусть этот мужчина хотя бы сбережёт жену.

Вард и рыцари остались у ступеней, пока Луна поднималась к Древу, крепче сжимая руки в кулаки. Смириться с мыслью о смерти почти получилось, но должна ли она принимать всё как есть? Встав перед Артуром, она должна была склонить колено, однако, девушка не сводила мрачного взгляда с нового короля Парадиз, чем всполошила возмущённую аристократию на балконах. Всё ещё слышала голос матери. Нет. Раз предстоит умереть, то оказывать честь королю незачем.

– Луна Лихт, ты обвиняешься в предательстве родины, – громко произнёс король. – Воспользовавшись нападением демонов, ты ворвалась в парящий зал Священного Древа и присвоила себе слезу Божественного Небесного Зверя, испив её и завладев силой. Признаёшь ли ты свою вину?

– Нет, – ответила Луна. – Не признаю.

Толпа снова зашумела. Артур недовольно поморщился. Они решили, что демоны напали по сговору с Луной, но никто до сих пор не подумал о том, насколько девушка была верна Парадиз и короне. Впрочем, после новости о казни пересмотрела мнение на этот счёт. Раз обвинили в предательстве – пусть так и будет. Луна знала правду, Вард верит ей. А что касается остальных… Небесный Зверь им судья, если он, конечно, действительно всё ещё покровительствует паладинам.

– Ты сговорилась с демонами, дабы захватить Священное Древо и привести Парадиз к краху.

Злость бурлила в крови. В глазах бурлила ярость. Руны на кандалах потухли и те с грохотом упали на пол. В воздухе появились белые копья из света, одно из которых оказалось в тонкой руке Луны. Поднялась паника. Неумелыми движениями Лихт пыталась атаковать Артура, вынуждая его спуститься с острова, где росло каменное дерево. Она видела, как отец орудует копьём, не могла повторить того же, но пыталась, настойчиво размахивая лезвием. Артур умелый воин и, пока рыцари эвакуировали людей, легкими движениями отбивался от атак. Ловким движением молодой король выбил копьё из рук Луны, но та, ведомая злостью и обидой, воссоздала под ногами большую белую печать, над которой все парящие белые копья соединились в одно большое, напоминающее крест, на котором распустились белые лилии – символ чистоты души. Словно кружась в танце, Лихт управляла копьём, против которого королю было сложнее устоять, и с каждым ударом лепестки лилии увядали, а на вьющихся стеблях появлялись шипы.

– Остановись, Сомния! – с надрывом раздался голос отчаявшейся матери.

Меч со звоном ударился о пол и скользнул к краю. Золотые глаза девушки светились вместе с четырёхконечной звездой на лбу. Артур был вынужден поднять голову, ведь парящее лезвие замерло прямо у его шеи. Луна же медленно перевела взгляд на отца, копьё которого остановило взбунтовавшуюся преступницу. Если бы не мать, Луне было бы плевать. Ей суждено умереть, а значит и лживого короля Парадиз готова забрать за собой. Будь она чуть сильнее, то убила бы всех присутствующих.

– Опусти копьё, Лихт, – сипло произнёс мужской голос. – Не позорь мой род.