Венец из Белых лилий

Невысокий крепкий мужчина с лёгкой щетиной на подбородке. Герой Парадиза и умелый копейщик. В бело‑золотой броне, как подобает истинному воину. За спиной трепетал белый новенький плащ с символом соединившихся солнца и полумесяца. Геральд Лихт.

– Это и мой род тоже, – подняв бровь, она кровожадно смотрела на мужчину. – Отец.

Девушка застыла, словно статуя, изредка дергая полусогнутыми пальцами вытянутой руки, которой управляла волшебным копьём. Терять больше нечего. Она собиралась завершить начатое, однако, за Артуром появился белый волк с золотыми лапами и четырёхконечной звездой на лбу. Осторожно ступая на тропу, он вдруг начал меняться, принимая человеческий облик. Зверь стал необычно высоким мужчиной с длинными белыми волосами, золотыми глазами и такой же кожей на руках вплоть до шеи. Зрачки в его глазах были разными: один как солнце, второй как луна. Лицо искажали помехи, но золотой орел в виде кольца солнца вокруг головы сразу дал понять девушке, кто это.

– Н‑Небесный, – испуганно распахнув глаза, прошептала она. – Зверь?

Отец, услышав дочь, вздрогнув, проследив за её взглядом. Там не было ничего. Луна же видела его. Мужчина протянул руку, добродушно улыбаясь. Одетый в белый нарядный китель с голубыми лентами и золотой вышивкой, он был прекрасен, совершенное существо, очаровавшее потерянную в гневе душу.

– Nomen meum Helge, – сказал он, касаясь звезды на лбу девушки. – Memento?

– Хелге?..

Лишь обронила Лихт, но взглянув на свою ладонь, застыла в ужасе. Руки и рубаха были в крови. В одно мгновение в глазах, девушки бело‑золотой зал превратился в окровавленное поле боя, усеянное трупами шести народов. Пронзительный крик. Белое копьё рассеялось. Схватившись за голову, Луна истошно кричала, закатывая глаза и царапая до крови кожу на шее, чувствуя невыносимую боль. Сквозь ткань рубахи проглядывало белое свечение сердца и появляющиеся одно за другим кольца печатей. Белые крылья упали, растеряв свою силу. Искажения лица незнакомца стало исчезать. Его черты стали аккуратными и узнаваемыми. Это был он. Божественный Небесный Зверь. Печальные золотые глаза смотрели на несчастную, которой сулила смерть. Луна больше не была в тумане, и, упав на колени, смиренно приняла свою учесть. Всё это уже случилось с ней раньше. Казнь, встреча с Небесным Зверем. А дальше… Страшная, кровопролитная война.

Подняв голову на Зверя, она тоскливо подняла брови, осознавая, что сейчас находится под заклятьем острова. Тот покачал головой, будто родитель, недовольный поступком запутавшегося дитя. Хелге коснулся её головы, которую обвил венок из белых лилий, после чего бог исчез, оставляя после себя лишь переливающиеся в лучах солнца пылинки.

– Почему, – заплакав навзрыд, сказала девушка. – Почему я?!

Генерал и король опешили. Опустив руки, девушка плакала, не опуская головы. Блестящие слёзы скатывались по щекам, падая на голые, красные от холода колени. Она уткнулась лбом в свои колени, царапая шею, будто пытаясь избавиться от того, что её сдавливает. Ногти впивались в белую кожу, раздирая до крови, пока из глаз катились крупные слёзы.

Геральд оставался непоколебим. Крепко сжимая копьё, он обернулся к Артуру. Тот, поднявшись с пола, чуть качнулся, не понимая, что произошло. Для них голову девушку внезапно оплёл венок из белых лилий, но не более. Луна видела больше. Оба пришли к мнению, что за время, проведённое в тюрьме, девушка просто сошла с ума. Приняв решение, Артур подошёл к краю тропы и, подняв свой меч, замахнулся.

Боль. Всё исчезло, оставив после себя лишь белое полотно. На пол капала кровь. Опустив голову, Луна посмотрела на окровавленные пальцы. Закричав от боли и ужаса, она закрыла лицо руками и упала на колени. Всё, что так пыталась вспомнить, она сама заперла на крепкий замок. Но сейчас её разум наполнялся ненавистью и тоской, туманя счастье от жизни. Месть в любом случае ничего не решит, но как же ей хотелось убить их всех, даже если сейчас, спустя сражения и годы, она понимала, что казнь состоялась из‑за страха паладинов перед силой, что даровала реликвия. И не желая принять смерть и тот момент, Луна лишь укрепила их страх. Слеза Небесного Зверя, последнее, что осталось от мёртвого божества, стала её проклятием, но спасением для Тессерии. Кровавые видения перед глазами мелькали без остановок, причиняя паладину невыносимую душевную боль. Она вспомнила. То, что пережила и видела своими глазами. Как умирали воины, защищающие Тессерию, как чудовище пытается вырваться из огромных врат. Всё это было частью её существования. Частью болезненных, страшных воспоминаний.

Ветер выл одиноким зверем, петляя среди голубых елей. Духи, в виде белых волков, прятались в шепчущих камышах, оставляя за собой исчезающие белые хвосты. Тело Лихт почти полностью укрыл снег. Бледное лицо с полуоткрытыми глазами проглядывало из‑под снега. Из глаз катились холодные слезы. Выпустив белый пар изо рта, она медленно поднялась, словно восставший из могилы труп. Туман не покидал мрачный, уставший взгляд, и Луна устало осмотрелась. Верно. Это и было заклинание острова древних магов, испытание, убивающее волю и стремление жить. Всякий входящий сюда исчезает в иллюзиях и больше никогда не вернётся назад. Во время войны мудрецы пожертвовали собой, создав здесь магическую аномалию и лес, разросшийся на острове, стал живым существом, оберегающим себя от незваных гостей.

Луна пришла в себя, но прежнего блеска в глазах уже не было. Связь с Небесным Зверем помогла ей преодолеть это испытание, но сейчас былого стремления к жизни не было. Не хотелось продолжать путь. Сколько времени они потеряли, погрузившись в иллюзии? Они? Почему вдруг паладин решила, что она здесь не одна? Осмотревшись, Луна вспомнила. Мир. Они вместе прибыли на остров, но что случилось потом? Голова невыносимо болела, не позволяя мыслям усваиваться. Демон должен быть где‑то рядом. Как вообще вышло, что они оба не заметили, как погрузились в иллюзию? Еле‑еле поднявшись, она коснулась шеи. Кровь. На снегу лежал разорванный чокер с колокольчиком. Ресницы дрогнули. Мир крупнее, а значит снег не мог полностью укрыть его. На первый взгляд, ничего примечательного. Пришлось обойти всё вокруг места своего пробуждения. Старые следы занесло снегом, из‑за чего она не могла понять, здесь ли пал Мир, или же ведомый иллюзиями он прошел куда‑то дальше. Если бы она могла чувствовать демоническую сущность как все паладины, то смогла бы найти его даже по слабому следу. Мир не мог далеко уйти. Если Луна не найдёт его сейчас, то потом будет поздно.

Лишь подумав о его смерти, взбодрилась и стала двигаться быстрее. Нельзя зацикливаться сейчас на вернувшихся воспоминаниях. Хоть головная боль и становилась сильнее с каждым шагом, Луна продолжала идти вперёд, осматривая каждый сугроб в поисках исчезнувшего напарника. Ветер разбивал о лицо крупные снежные хлопья. Из‑за метели дальше вытянутой руки ничего не видно. Касаясь тонкими пальцами стволов деревьев, Луна изредка бросала взгляд на духов, пробегающих мимо. Волки оборачивались на девушку, рассматривая её, после чего убегали в никуда.

– Прошу, – обнимая себя за плечи, шепнула девушка одному из духов острова. – Мой друг. Помогите мне найти его.

Волк остановился, за ним другие. Они окружили незваную гостью острова, с любопытством осматривая и принюхиваясь. Признав в ней достойную Покровительства, стая ринулась в сторону. Вожак обернулся, будто зовя её за собой. Паладин спешно последовала за духами. Те петляли среди деревьев, водя носом по воздуху. Лёгкие и быстрые. Поспеть за призрачными волками было сложно, но вкладывая оставшиеся силы в ноги, Луна продолжала идти, порой опираясь на деревья и падая в сугробы от внезапной слабости. Путь духов закончился на опушке и, проследив за просящей, духи скрылись в метели. Осматриваясь, Лихт пыталась найти хоть намёк на то, что демон где‑то тут. Бродила от сугроба к сугробу, звала, надеясь услышать ответ. Но ничего, кроме воющего ветра.