Венец из Белых лилий

Пробираясь к следующему сугробу, споткнулась и упала, с головой окунувшись в снег. Вынырнув, немедленно обернулась. Нога зацепилась за тело демона, укрытого снегом. Развернувшись, она стала копать и поиски, наконец‑то, увенчались успехом. Тело демона полностью укрыло снегом из‑за отсутствия деревьев на опушке, от того Луна боялась, что он мог не выжить. Собравшись с силами, девушка попыталась вытащить его из сугроба, но только сама провалилась глубже. Чем его кормили, что демон вырос таким высоким и тяжелым.

– Это же я много ем, так почему именно ты такой тяжелый? – попробовав снова, паладин упала в снег.

Бесполезно. Луна не сможет поднять напарника. Нужно разбудить. Насколько это возможно, девушка стала выкапывать тело Мира. Ползком подобравшись к лицу, подняла его верхнее веко, наблюдая за реакцией зрачка. Опустив голову на широкую грудь, замерла. Еле слышные удары сердца парня вселили в Лихт радость. Живой.

– Мир. Очнись, Мир, – похлопав его по щекам, испуганно сказала она. – Пожалуйста, я не оставляй меня сейчас.

Ничего. Снова приложив ухо к груди демона, задумалась. Ещё немного, и замёрз бы насмерть. Сняв толстовку, она вздрогнула от холода. Татуировка крыльев загорелась, и на свободы вырвались настоящие, шелестящие перьями на ветру. Девушка думала, вернулась ли с воспоминаниями былая сила. Тряхнув головой, осознала, что сейчас не время для этого и лучше прибегнуть к старым методам. Накинув толстовку на плечи и надев капюшон, Луна подняла голову Мира, заботливо прижимая его к себе. Большие крылья укрыли замерзшее тело демона, насколько это было возможно. Закрыв глаза, сосредоточилась. Четырёхконечная звезда на лбу засияла. Глаза мага обрели яркость. Кожа на кончиках пальцев стала золотой. Печать паладина на шее демона отозвалась на зов маны, приобретая белое свечение. Луна забормотала заклинание, и всплеск магии будто остановил время вокруг. Снег замер в воздухе, стих ветер, лишь голос девушки, звучавший тихо, как колыбельная.

 

11

Черная кровь проклятого рода

 

Рождённый демонической кровью он отвергнут своим народом. Дитя, что не должно появиться на свет приведёт проклятую кровь к истреблению, соединив судьбу божественной сутью, что положит конец войне, длившуюся несколькими столетиями. Лишь золотой венец коснётся своего правителя, кровавый след оборвётся на том, кто много лет вёл созданный божеством мир к погибели.

 

Плеск. Альтаир нехотя открыл красные глаза, чувствуя, как холодные капли стекают по раскалённой из‑за температуры вокруг коже. Демон медленно поднял полный ненависти взгляд. Старый крест давно потерял опору и накренился в бок, коснувшись короткой перекладиной пола и вот‑вот готовясь упасть на узника. Он стоял на коленях, пока каменный горячий крест давил на спину. Цепи сковали всё тело, соединяясь особым замком. В плечи и запястья вбиты черные стальные прутья, высасывающие ману, чтобы Альтаир не мог предпринять очередной попытки к бегству. Красные длинные волосы слиплись из‑за высохшей крови. Всё тело усеяно шрамами и запёкшимися ранами. На его шее стальной ошейник с печатью паладинов для большей уверенности, что демон не сможет бежать. Вокруг креста на полу такая же печать, переливающаяся белым светом. Власть предприняла все возможные меры, чтобы удержать демона в темнице и не дать ему вырваться на свободу.

За спиной лился водопад из лавы, из‑за которого воздух обжигал лёгкие с каждым вдохом. Пахло ладаном. Альтаир был единственным узником. Ни его смерть, ни существование не несли народу демонов ничего хорошего, и правитель Хель не придумал ничего лучше, как запечатать его до момента, как найдёт применение бесполезной туше, отказавшейся подчиниться. Высокие каменные колонны упирались в потолок с изображением Алого Зверя Хаоса, который когда‑то давно начал войну между демонами и другими народами Тессерии. Лишь Божественный Небесный Зверь, ценой своей жизни сразил врага, запечатав его в Великих Вратах Инсель, открыть которые могли лишь четыре ключа. Однажды Зверь почти смог покинуть свою тюрьму и, жертвой паладинов, потерявших когда‑то своё божество, был низвергнут назад. Альтаир часто слышал эту сказку от матери, наивно полагающей, что рано или поздно деспотии Нефилима придёт конец. Его мать была демоном, но столь благородным и смелым, что не считала нужным скрывать свою веру. Это её и погубило. Да, такие демоны тоже встречались в Хель, но, как правило, своё мнение они держали при себе, дабы избежать участи матери, родившей проклятое для их народа дитя.

– Пора вставать, милый, – посмеялась девушка, сложив белые крылья за спиной и осторожно поставив на пол золотой кубок с сапфирами. – Тебе нельзя смыкать глаз.

Её звали Аврора. Как среди демонов были те, кто хотел мира, так и среди паладинов находились предатели, жадные до власти. Аврора была одной из них. Она примкнула к армии демонов, поддерживая их тёмные замыслы, а те, поняв свою выгоду в этом союзе, без сомнения приняли паладина в качестве надзирателя и советчика, ведь кто как не «дитя» божества может рассказать о слабостях своего народа. Красота Авроры была неописуема, что не складывалось с паршивым характером и душой, чернее, чем у любого демона. Высокая стройная дева с длинными белыми волосами, шлейфом тянущимися за спиной. Чувственная и элегантная, эталон красоты паладинов. Аккуратные округлые черты лица, большие блестящие глаза манили к себе даже демонов. Её нежная улыбка скрывала тьму души, жестокость и фанатизм.

– Ох, мне так нравится смотреть на тебя, – коснувшись щеки, она робко улыбнулась. – Тело прекрасного демона в моей власти. Могу делать что хочу.

Альтаир молчал. Смотрел на обворожительного надзирателя с ненавистью, желая вырвать ей язык и никогда больше не слышать сладкого, раздражительного смеха. Аврора творила с узником всё что вздумается, прекрасно понимая, что ей за это ничего не будет. Издевательства были её ежедневным ритуалом, и лишь иногда бывали дни, когда паладин не появлялась в темнице, обычно перед чем‑то действительно болезненным. Он настолько привык к боли, что мог вынести любую пытку без крика, молча и гордо. Для Авроры было лишь одно правило – не убивать его. Остальные заключенные, попавшие под её власть, умирали в течение недели, потому тюрьма пустовала.

– Какой прекрасный взгляд, – ноготком мизинца она потянула нижнюю губу вниз. – Ах, милый мой Альтаир, если бы Нефилим позволил, я бы переступила грань наших отношений. Не часто на свет рождаются такие красивые создания.

Недавно рассечённая бровь демона дрогнула. Скажи он хоть слово, Аврора расценит это как сигнал одобрения и начнёт свои издевательства. Сколько бы не старался держать рот на замке, в один момент терпение заканчивалось и что‑то, да вырывалось в ответ. Из‑за Авроры паладины больше не были для него святыми. Ничтожные, заносчивые создания, чьё существование и гордые речи раздражали.

– Молчишь, – Аврора тяжко вздохнула и подошла к нему ближе. – Милый, скажи мне хоть что‑нибудь? Я ведь так стараюсь хорошо относиться к тебе. Разве это не значит, что ты стал для меня больше, чем узником, м?

Она встала перед ним на колени и, обняв демона за шею, заглянула в алые глаза. Лицо Альтаира исказилось в отвращении. Стиснул зубы, чтобы в очередной раз не выругаться на паладина, для которой всё это было игрой, чтобы скрасить досуг в мрачном подземелье, где все узники были не больше, чем вещами, которые можно пустить в расход. Сжав его щёки, впившись в кожу ногтями, она повернула лицо Альтаира к себе.