Во власти проклятого короля
Вечером следующего дня Его Королевское Величество ютилось в неудобном кресле небольшой комнатки отдыха, смежной с кабинетом ректора. Через приоткрытую дверь доносились веселые голоса и смех. Радор успешно заманил не самую доверчивую институтку на приватную беседу. Как ему это сразу удалось – осталось загадкой. И все изначально шло по намеченному плану. Не ожидавшая подвоха барышня с удовольствием потягивала из бокала напиток с подмешанным в него крепким алкоголем. За первой порцией последовала вторая. Разговор шел легко и непринужденно, но не более чем на отвлеченные темы. Ни одного прокола, ни одного высказывания на другом языке или новой информации о ее прошлом. Умелая притворщица! Красивая юная змея… Как там говорили педагоги: «Феноменальная память, талант, трудолюбие и усердие». Не вериться, что девчонка могла осилить историю королевства за столь короткий срок. Или все же могла? Вацлав крутил в руках тетрадь с оригинальной таблицей, заполненной мелким неровным почерком. Имя каждого монарха и даты были вынесены за текст и выделены цветом. Действительно, так запоминать намного проще, чем вчитываться в параграфы учебника. Но не сама же она это придумала? Должен быть тот, кто подсказал.
Алена внезапно почувствовала легкое головокружение, язык как‑то неестественно стал заплетаться. Что с ней происходит? Внезапная догадка напугала. Необходимо срочно вернуться в комнату. Зачем он это сделал? Зачем напоил? А она, дура неопытная, так попалась. Что он ей наобещал? Обсудить ее выход из института? Вот и обсудили…
– Мне срочно нужно в уборную, – прервав очередную шутку Радора, заявила девушка и осторожно поднялась с кресла, – провожать не надо.
– Уверена? – как‑то в миг то ли сник, то ли смутился собеседник, – я провожу.
– Нет, не надо! – Алена не сказала, крикнула, приготовившись отбиваться, если потребуется.
– Как хочешь…
Так просто? Чего королевич добивался? – думала девушка, волоча не послушные ноги по коридору. Только бы ни на кого не нарваться. Сознание затуманилось. Она подумает обо всем завтра.
В то же время Радор упрекал старшего брата:
– С чего ты взял, что она может навредить? Наивная глупышка, завтра будет мучиться головной болью. Что с того, что она не из Межгорья?
– Ты можешь пересказать историю нашего престола наизусть? – в ответ возразил Вацлав, – Нет. А девчонка может. Почему?
– Хорошая память – повод для недоверия? Твоя патологическая мнительность приведет к тому, что мы в каждом новом лице начнем видеть врага.
– С одной стороны хорошая память, с другой – ее отсутствие. Я не обвиняю ее в злых намереньях, пока нет веских причин. Но в том, что она скрывает от нас что‑то, уверен.
– Хорошо. Даже если она скрывает от нас свое прошлое, что в этом такого? Она нас не знает и не доверяет. Может, боится чего‑то.
– Или кого‑то? А конкретнее, тех, кто ее отправил сюда, – безапелляционно закончил Вацлав. Ему самому вся эта суета с девчонкой стала надоедать. Достаточно много других серьезных забот. Завтра он ее допросит и поставит перед выбором.
***
Утро началось тяжело. Алена не могла вспомнить окончание прошедшего дня. Было страшно от неведомого. Ломало все тело, особенно досталось голове. Желудок желал выдать на волю вчерашние закуски. Радор – гад последний!
В дверь постучались. Наскоро накинув халат, девушка открыла дверь. Стоявшая в проходе сударыня Мадин была не на шутку взволнована, но увидев ужасающий вид воспитанницы, казалось готовой сама потерять сознание.
– Король вызывает к себе немедленно. Но, что произошло? На вас лица нет.
Алена молчала. Говорить не было сил.
– Я передам Его Величеству, что вы, моя дорогая, не здоровы.
– Нет, не стоит. Я сейчас быстро приведу себя в порядок. Вы можете не беспокоиться.
Выпроводив заботливую воспитательницу, девушка натянула платье, забрала волосы в хвост и поплелась в кабинет ректора. Хорошо, что сегодня выходной и коридоры почти безлюдны в столь ранее утро.
Король снова превратился в Инквизитора. Колючий взгляд, казалось, усиливал головную боль. Полумрак кабинета скрывал половину его лица, в то время как Алена во всей «красе» стояла на освященной части.
– Как вы себя чувствуете? – с иронией поинтересовался Вацлав, хотя весь плачевный внешний вид институтки говорил сам за себя.
– Благодарю, сносно, – глухой голос едва доносился.
– Нам известно, что вы что‑то скрываете. Может быть, пришло время признаний? Вы расскажете, кто вы и откуда, а я обещаю не раскрывать ваше инкогнито, если это не нарушает интересы Радора, – удобно допрашивать, развалившись в кресле, в то время как ответчик еле стоит на ногах напротив. Но это ему маленькая компенсация за вчерашнее долгое напрасное ожидание за дверью.
– Мне нечего вам сказать.
– Тогда предлагаю рассказать про ваши шрамы на голове, которыми вы пытались добиться жалости и сочувствия от сударыни Мадин.
Шрамы! Она ему рассказала! И что теперь? Кому верить? Единственный человек, которому она открылась в этом мире, предал. Тошно. Алене показалось, что она снова умирает. Ноги подкосились, и она медленно опустилась на пол. Взгляд окончательно потух. Пусть делают, что хотят. У нее больше нет сил бороться. Наступила защитная реакция мозга: он отключился от реальности.
Вацлав наблюдал за девушкой со стойкой уверенностью в наигранности ее глубокого отчаяния. А как она пошатнулась и опустилась на пол! Можно поаплодировать. Но они не на сцене.
– Вы долго собираетесь там сидеть! – в голосе слышалось крайнее раздражение. Только вот Алена его не слышала или не хотела слышать. Мужчина медленно поднялся и приблизился к несчастной. Пустой взгляд смотрел в никуда, сквозь него. Девушка не отреагировала ни на обращения, ни на похлопывания, ни на брызги воды.
Это не может быть игрой. Король выскочил в коридор. Вдалеке маячила фигура старшей воспитательницы. «Доктора! Немедленно!» – приказ отдавался эхом среди высоких стен. Вернувшись в кабинет, мужчина очень осторожно поднял девушку и перенес на диванчик в углу. Она по‑прежнему не реагировала на происходящее, еще больше напоминая птенца, чем при первой встрече. Однако в этот раз не взъерошенного и неопрятного, а подбитого, погибающего. Приходи в себя! Ты же можешь! Ты должна!
Осмотревший Алену доктор вынес единственно возможный вердикт – эмоциональный шок. Решили перенести воспитанницу в комнату и доверить заботе сударыни Мадин. В обвиняющем взгляде напуганной женщины на короля читался немой упрек: «Что вы с ней сделали?»
Глава 12
