Воровка
Сестра Аполлона. Так странно – я не замечаю их сходства, хотя я никогда не видела его без маски.
– Я так и знала, – улыбается она. – Из‑за этих рыжих волос у тебя будут неприятности. Ты не смогла остаться в стороне?
Я пожимаю плечами, хотя она только что подтвердила то, чего я опасалась. Если кто‑то захочет меня найти после этого вечера, это будет нетрудно сделать.
– И я уже вижу тебя в бойцовской яме? – присвистывает она. – А ты быстрая.
Я мельком смотрю на Ареса, который увлеченно разговаривает с Аполлоном в дальнем конце коридора, поэтому возвращаю свое внимание к Артемиде. Мне кажется, что в ней бурлит неугомонная энергия, хотя девушка стоит совершенно неподвижно. Я не могу этого объяснить, но я понимаю, что она пытается сдержать свою силу, не тратя ее попусту, потому что собирается высвободить ее в определенный момент.
– Когда ты сражаешься? – спрашиваю я. – И с кем?
– Я могу показать тебе. Хочешь, проведу небольшую экскурсию? Поскольку твой гид, похоже, занят.
– Конечно.
Мы уходим, проскальзывая мимо Ареса и Аполлона, и я замечаю, что рев толпы здесь намного громче, так что, должно быть, мы приближаемся к рингу.
– Аид сейчас здесь, – Артемида указывают на закрытую дверь. – Готовится.
– Что это значит? – спрашиваю я, приподнимая бровь.
– Не знаю. Вероятно, медитирует или занимается чем‑то таким же ужасным.
Я смеюсь, потому что, судя по тем эпизодам, когда я встречалась с Аидом, я не могу представить, что это человек, посвятивший себя йоге. Однако есть что‑то интригующее в том, чтобы представить, как он выполняет какие‑нибудь упражнения на глубокое дыхание.
– Самсон, – внезапно говорит Артемида, указывая на открытую дверь, за которой крупный мужчина с обмотанными бинтами костяшками пальцев колотит боксерскую грушу.
– Он сражается с Аидом, как Геркулес.
– Он огромный, – удивляюсь я.
– Ага, – ухмыляется Артемида в ответ.
Мы проходим дальше, и ее шаги замедляются, когда мы приближаемся к открытым двойным дверям в конце коридора. Из них льется свет и слышны крики из главного зала. Но Артемида указывает на последнюю закрытую дверь.
– Никс. Моя противница, – ее голос становится едва слышен. – Когда она дерется, то становится чертовой сукой.
– Ты сможешь ее победить, – толкаю я Артемиду локтем.
Ее подбородок с гордостью поднимается.
– Я знаю, но она стала одной из любимиц публики не из‑за своих слабостей.
Выживают только сильнейшие.
– Вот и ты! – Арес останавливается рядом со мной и, сузив свои красные глаза, исподлобья смотрит на Артемиду. – Ты знаешь правила, Тем.
Она корчит ему рожицу, а потом игриво толкает меня локтем.
– Увидимся, Безумная.
Я хмурюсь, но она не объясняет данное прозвище ни мне, ни Аресу, а потом времени на расспросы не остается, потому что мимо нас проходят два бойца во главе с Аполлоном. Арес берет меня за руку – мы снова прикасаемся друг к другу – и ведет меня вслед за ними.
Один из бойцов останавливается, а другой идет на ринг. После того, как Аполлон представляет его публике, за ним выходит второй. Мы входим в главный зал вслед за ними, и за считаные секунды толпа перекрывает нам обратный путь в коридор. Арес отходит в сторону, давая мне возможность лучше разглядеть бойцовский ринг. Ступеньки, по которым поднимаются бойцы, всего в футе[1] передо мной, но толпа не сжимает меня со всех сторон, и у меня такое чувство, что я должна благодарить за это Ареса.
Подняв глаза, я встречаюсь взглядом с Аполлоном, который рассматривает меня, и по телу разливается нервозность. Его темные глаза скользят по моим губам, по кольцу в носу, а затем снова по маске. Это продолжается несколько мгновений, а потом он объявляет бой и встает рядом с Аресом. Они почти одного роста, хотя маска Аполлона в виде черепа животного с длинными рогами создает иллюзию того, что он выше. К тому же мне кажется, что он более мускулистый. Золотая краска на его коже блестит в свете ламп, как и капельки пота. Я стараюсь не таращиться на него. Переключая свое внимание на ринг, я заставляю себя наблюдать за боем, потому что во мне развивается паранойя. Меня преследует чувство, будто все вокруг на меня смотрят.
На ринге сражаются двое мужчин, и отсюда я могу видеть вибрацию их кожи и мышц после каждого удара. Когда один из бойцов пропускает сильный удар и кровь брызжет у него изо рта, у меня сбивается дыхание. Он падает на четвереньки и сплевывает кровь, а толпа ликует, сходя с ума. Второй боец прыгает вперед и пинает своего противника, а я заставляю себя держать глаза открытыми, наблюдая за этим варварством. Это своеобразный урок терпения. Мне нужно уметь проглатывать свой ужас. Уметь надевать невидимую маску, скрывающую эмоции, и верить в собственную ложь.
Я оглядываюсь на Ареса и обнаруживаю, что он все это время наблюдает за мной.
– Тебе это противно?
Его вопрос звучит риторически, и я не утруждаю себя ответом.
– Любопытно, – говорит он, напевая что‑то себе под нос.
Я же продолжаю страдать, наблюдая сначала за одной битвой, потом за другой.
На четвертый бой выходит Артемида, и люди сходят с ума, когда видят ее. Затем на ринг поднимается Никс, и шум толпы возрастает до оглушительного уровня. Противница Артемиды – полная ее противоположность почти во всех отношениях. В отличие от поджарого тела Артемиды, на котором явно виден рельеф тренированных мышц, Никс более гибкая. Она высокая и худая, а ее иссиня‑черные волосы заплетены в косу, которая доходит до середины спины. Под ее сетчатым топом с длинными рукавами виден черный спортивный бюстгальтер, а также татуировки, которые покрывают почти все ее тело, выглядывая из‑под черных шорт и рукавов. Это дает ей некоторое преимущество с точки зрения внешности. Ей подходит имя Никс – имя богини ночи. Мне кажется, она могла бы поглотить тьму целиком и даже не заметить этого.
Бойцы кружат друг вокруг друга, пока Артемида не бросается в Никс песком, но та даже не вздрагивает. Она просто кидается вперед и молниеносно атакует. Ну она и быстра. Если я думала, что прошлый бой был скучным, то этот определенно отличается от него. Напряжение нарастает, и на мгновение во всем «Олимпе» воцаряется тишина, которая разрушается после того, как Никс наносит первый удар Артемиде в челюсть. Кто‑то дергает меня назад, и я наталкиваюсь на Ареса, который свирепо смотрит по сторонам, ища моего обидчика. Он выглядит настолько взбешенным, что в горле образуется комок.
[1] Около 30 см.
