Восток. Запад. Цивилизация

– Змееныша. – Он шепнул это в самое ухо, и я едва не подавилась от неожиданности. Предупреждать же надо. А еще, судя по тоскливому взгляду супруга, ничего хорошего Змееныш ему не сказал.

Вот что за люди, а? Помер, так веди себя, как приличному покойнику положено! Но нет же…

– Потом расскажу, – пообещал Чарли.

– Кстати, от вашей игры меня стошнило, – светским тоном заявила Виктория Орвуд.

– Тори! – Леди Орвуд, кажется, настолько устала, что даже в ужас не пришла.

– Ай, мама, да все равно нас никто не примет как юных прекрасных леди. А вот ужасные… – Она слегка прищурилась.

– Виктория. – Голос отца был сух. – Будь добра вести себя прилично, иначе я решу, что ты слишком дурно воспитана, чтобы в принципе выпускать тебя из дома.

Глаза Тори нехорошо блеснули.

– Знаете, – Эдвин чуть поерзал, – а мне порой тоже невыносимо душно становится от всех этих правил… Иногда кажется, что я попал внутрь музыкальной шкатулки. У моей матушки есть такая, красным бархатом обита, а внутри леди и джентльмен в танце кружатся. Заводишь, и они кружатся, кружатся, пока завод не иссякнет.

Он потер лоб.

– Кажется, я тоже слишком много говорю… и простите вашу дочь, леди Орвуд. Это не ее вина. Это… кажется, мое эхо.

Эдвин поднялся.

– Я вынужден откланяться. Я…

Он хотел сказать еще что‑то, но покачнулся и осел на пол. Надо же, оказывается, не только леди падают в обморок.

– Вот знаете, – Тори чуть наклонилась, – первое, что усваиваешь, если начинает кружиться голова или что‑то… не так, то лучше прилечь. На всякий случай.

– Если на него вылить воду, он может очнуться, – заметила Эва и подала стакан с лимонадом. – Мокрое всегда такое гадостное! Я вот ненавижу, когда на меня что‑то льют…

– Думаю, – Чарльз поднялся, – стоит куда‑нибудь его перенести. И подальше. Он менталист.

– Тогда понятно. – Орвуд‑старший, кажется, выдохнул с облегчением. И тоже встал. Эдди, подхватив менталиста‑неудачника на руки, заметил:

– Я ему предлагал наверху нас подождать.

– В следующий раз прислушается. – Чарли явно не чувствовал себя виноватым. – Пожалуй, мы откланяемся. Прошу прощения, леди Орвуд, но… с учетом нестабильности этого весьма способного менталиста, находиться рядом с ним вам небезопасно.

– Благодарю. Думаю, нам стоит посетить магазины… какие‑нибудь определенно стоит посетить. И да… чувствую, что голова немного кружится. Господи, как я устала от этого всего! Может, лучше все‑таки на море…

Я открыла рот, но муж потянул меня к выходу, и потому спросить, что изменится на море, я просто‑напросто не успела. Ничего, потом спрошу.

И еще скажу, что море нервы успокоит, конечно, но лучше принять успокоительное снадобье, так дешевле выйдет. Боже, ну и бред же в моей голове! А главное, мне так хочется им поделиться со всеми!

Я зажала рот руками, чтобы не сказать, что…

Не помню уже – что, но помню, что сказать хотелось. Нет, этого их Эдвина, несмотря на его благообразную физиономию, нужно держать подальше от нормальных людей. А то ведь этак наговоришь чего‑нибудь не того.

Совсем не того.

В карете я руки убрала.

Как‑то полегчало, что ли.

– И что это было? – уточнила я у мужа, который тоже сидел прямо‑прямо и глаза выпучивши. Эдди и вовсе в доме остался. Надеюсь, его на откровения не потянет.

А…

– Я знал, что у него ментальные способности, но вот чтобы настолько выраженные… – Чарли поморщился. – Теперь голова болеть будет. Понимаешь, когда твой брат играл, то сперва вышли к Эдвину. Один его хороший товарищ вроде, и живой, но в себя не приходит. Его в сгоревшем доме нашли.

Чарльз поглядел на меня и тяжко вздохнул.

Ага, совестно? Про сгоревший дом я вот впервые слышу. Между прочим, нехорошо.

– Тот дом, в котором проводили аукцион, сгорел. И почти дотла. Только подвалы уцелели чудом. Хорошо, что я смог оттянуть энергию и перелить ее в камень. Вот как ты делала.

А кто‑то мне еще твердил, что так небезопасно и вообще!

– Если бы не сделал, то полквартала выгорело бы! Это мой долг и…

– Ага. – Я поморщилась. Голова и вправду начала ныть. А она у меня почти никогда не болит. Еще там, дома, доктор говорил, что у меня здоровья с крепким таким запасом.

Прав был.

– Вот в подвале и нашли друга Эдвина. И ту девицу, распорядительницу. И еще алтарь. Я этому идиоту скажу, что если себя не контролирует, то нужно артефакт носить! Блокирующий, чтоб его!

– Скажешь, – успокоила я мужа. – Конечно. И в рожу дашь.

– Зачем?

– Я откуда знаю. Он же тебе дал зачем‑то.

– А. – Чарльз погладил скулу. – Это я его сам попросил. Змееныш едва не вывел из круга… Нет, надо по порядку. Орвуды пытались призвать души, но не вышло.

– И вы решили позвать Эдди?

Ну да, в принципе, правильно. Я бы тоже так сделала.

– Тогда это показалось отличной идеей.

– А теперь?

– Я… мы не слышали, о чем он говорил. Он обещал рассказать позже. Главное, что сперва Эдвин увидел этого своего друга. А потом ко мне Змееныш явился. И сказал, что я тебя люблю, потому что у тебя Дар. Тот… проклятый.

– Ага.

– И мне бы помолчать стоило. Но я ему рожу набью. Менталисты крайне неустойчивые создания, поэтому обычно и держатся в стороне от людей. Если Дар выраженный. А у него, зараза, выраженный… Верно, когда твой брат играл, что‑то нарушилось. Или Эдвин решил добавить немного легкости в разговор. Менталисты воздействуют и на эмоции.

– Но переборщил, и всех понесло.

– Точно.

– А его?

– Не знаю. Думаю, просто вычерпал себя, и все. Отойдет. А там и Орвуды с ним… побеседуют на тему.