Все моря мира

Надия медленно произнесла, взвешивая его слова:

– Чтобы продать то, что у нас есть?

Он кивнул:

– Я думаю, что это нужно доставить туда. У меня есть идеи насчет обоих предметов: и бриллианта, и книги.

– И обе идеи… связаны с Батиарой?

Он опять кивнул:

– Ты можешь сойти на берег в Марсене, когда мы остановимся, чтобы нам заплатили за… за халифа. Мы заберем тебя на обратном пути. Если ты мне доверяешь.

– Разумеется, я тебе доверяю, – ответила она, качая головой. – Но больше почти никому, если честно.

– Я знаю. Спасибо. В общем, это возможно. Если ты… – Он произнес это: – Если ты не хочешь возвращаться домой.

Снова тишина. Потрескивание корабля, ветер, плеск волн. Качающийся на крюке фонарь.

– Я бы не хотела возвращаться домой, нет, – сказала она. – Но Батиара – большая страна. Куда ты планируешь отправиться?

Он сказал ей.

Она долго смотрела на него. Он не мог прочесть выражение ее лица.

– По правде говоря, это близко к моему дому. – Она вздохнула, он тоже. Ее губы изогнулись, но то была не совсем улыбка. – Ты действительно довольно красивый мужчина, Рафел бен Натан. Просто чтобы ты знал. И ты мой друг. Думаю, я буду нужна тебе. Продажа этих вещей будет связана с большим риском. Я поеду с тобой. Я только что… я решила, что мне не нравится думать, будто прошлое мешает мне действовать.

– Только что?

– В этот самый момент.

– Хорошо. – Его самого удивило то, какое облегчение он почувствовал. – Очень хорошо. Увидимся утром на палубе. Не забудь сказать, какой я привлекательный. – Он встал, снял с крюка фонарь, аккуратно придвинул табурет обратно к стене, открыл засов на двери и вышел.

 

Надия еще долго не спала.

Она поймала себя на беспричинных размышлениях о желании, о том, что значит быть желанной. Она умела нравиться мужчинам и завлекала их намеренно, когда это было полезно для заключения сделки. Но самой испытывать желание?

Это было совсем иное. Она плохо помнила это чувство. Его у нее отобрали, подумала она. Похитили. Когда похитили ее саму. Она, несомненно, была уже достаточно взрослой, чтобы думать о таких вещах, чтобы мечтать о них, к тому моменту как ее увезли из дома. Но по‑настоящему она не помнила ту девочку с фермы. О чем она думала и что чувствовала. Все это исчезло. Ей казалось, что однажды она с кем‑то целовалась, но то было лишь смутное воспоминание. Словно существовала какая‑то стена или море между ней и тем временем, и она жила по другую сторону стены или на другом берегу.

Когда она все же уснула, ей снились лошади – это было нечто новое и очень странное. Она скакала по равнине ночью, под обеими лунами, и ее волосы (ставшие снова длинными) развевались за спиной.

Снаружи, в вышине, растущие луны сияли над Срединным морем, и ветер в парусах уносил корабль на север сквозь ночь.

 

Рафелу тоже было не до сна. Он погасил фонарь, повесил его на крюк за дверями их кают, потом поднялся на палубу. Эли стоял у штурвала. Он никогда не спит, говорили о нем в шутку. Это недалеко от истины, подумал Рафел. Он пошел к Эли под звездами и лунами, которым его народ поклонялся как сестрам бога.

Его мысли все время возвращались к прошлому, чего ему обычно удавалось избегать. Надия в этом не одинока, подумал он.

– Есть что‑то, о чем мне нужно знать?

Эли покачал головой:

– Легко идем – думаю, этот ветер будет дуть всю ночь. – Он взглянул на Рафела. – Ты в порядке?

Бен Натан пожал плечами:

– Буду в порядке, друг мой. Мысли одолели.

– Ты всегда такой, когда плывешь в Марсену.

– Что? Неужели?

Тот кивнул:

– Каждый раз. Я бы сказал, что это объяснимо.

– Не люблю быть предсказуемым.

Эли рассмеялся:

– Конечно, не любишь, Рафел. Ты всю жизнь стараешься этого избегать.

– Иди ты, Эли, – сказал он, посчитав это уместным ответом.

Эли опять рассмеялся:

– Хочешь выпить? У меня тут фляжка.

– Не очень, – ответил Рафел. – Просто немного побуду здесь, а потом попробую уснуть.

– Сон, – сказал Эли, – пустая трата времени.

– Нет, не пустая, – возразил Рафел.

Он прошел на нос. Его украшала фигура – морское создание, женщина с рыбьим хвостом. В хвосте спереди имелся тайник, иногда они прятали в нем разные вещи.

Он стоял рядом с фигурой и вспоминал последний из таких случаев, а затем его мысли унеслись еще дальше в прошлое, к тому времени, когда Марсена в широкой бухте на побережье Фериереса стала важным местом в его жизни. Вероятно, Эли был прав. Рафел действительно чувствовал, что прошлое возвращается всякий раз, когда они плывут туда. И странное ощущение настоящего тоже – стоит им только причалить и сойти на берег.

Разве могло быть иначе? В самом деле.

Стоя под солеными брызгами и ветром, чувствуя, как его охватывает печаль, он прочел молитву за мать и отца, а затем еще одну – как всегда – за своего брата, где бы он ни был в этом ночном мире. Если он все еще есть где‑то в этом мире.

Пройдет еще какое‑то время, прежде чем – не раньше лета – весть о насильственной смерти молодого Газзали аль‑Сияба достигнет Альмассара, где он вырос и где жила его семья. Родные будут оплакивать его, во главе с горюющим отцом.