Все моря мира

Опасность можно измерять различными способами, думал Рафел. Братья родились джадитами на востоке, на одном из рыбацких островов к северу от Кандарии. Их пленили во время пиратского налета вместе с другими мальчиками. Чтобы сделать из них рабов или, может быть, джанни. Но ночью они захватили судно. Убили людей, которые их похитили. Выбросили трупы в море. Вот как это началось. Так рассказывали.

Они могли и правда стать джанни, если бы оказались достаточно сильными и их продали бы правильному человеку. Джанни почти всегда были джадитами, всем обязанными двору и армии, верными, потому что больше им некому было хранить верность, ведь их лишили дома.

Братья не стали джанни. Они стали пиратами: сначала владели одним кораблем, потом двумя, потом целой флотилией, другие корсары присоединялись к ним; один из братьев был очень умным, другой – жестоким. В конце концов братья ибн Тихон подчинили себе город Тароуз у древних руин Аксарта.

Мелкие события могут иметь большие последствия. Это всем известно.

Рафел бен Натан поклонился им в полутемном зале таверны в Марсене. Ему хватало здравого смысла, чтобы бояться. Он надеялся, что Надии тоже. Эти люди – правители, и они покинули свой город, оба, чтобы явиться на эту встречу. Это имело большое значение. Он надеялся, что Надия тоже поклонилась им, держась у него за спиной, как и подобает. Он не оглянулся, чтобы посмотреть. Пусть женщине позволили в этом участвовать, но она должна была показать, что знает свое место.

– Мой господин Зарик, мой господин Зияр. Нижайшее почтение вам обоим.

Рафел говорил на ашаритском. Он заметил, что столы вокруг них пусты. Никто не хотел приближаться к братьям. По меньшей мере шесть телохранителей‑ашаритов стояли неподалеку, заслоняя их от посторонних взглядов. Ближе к дверям и к улице в зале таверны чувствовалось напряжение, неловкость. Позволив себе бросить взгляд через плечо, Рафел увидел, что люди устремляются к выходу. Неудивительно. В Марсене знали этих двоих. На всем побережье Срединного моря их знали.

Он снова повернулся к столу и пристально всмотрелся в них, стараясь делать это не слишком явно. Ему не показалось, что они пьяны. Ашаритам пить не полагалось, но…

– Отчет, киндат, – произнес Зарик ибн Тихон отрывистым, но не угрожающим тоном. Он с ними не поздоровался. И это был не вопрос. Это был приказ.

– И пусть он будет хорошим, – шутливо сказал его младший брат. – Или я трахну эту женщину на столе, а потом мой брат тебя убьет. Ему достаточно лишь оцарапать человека своим клинком.

– Прекрати, Зияр, – сказал его брат. – Нет причины. Мы предложили сделку, и они приняли условия. Это нужная встреча.

Зияр ухмыльнулся. Рафел увидел, как сверкнули в сумраке белые зубы. «Нужная встреча!» Может быть, он все же пьян.

Из‑за черной всклокоченной бороды, из‑за ламп и теней младший брат походил на демона, духа из потустороннего мира. Рафел удивился, обнаружив, что он сейчас больше сердится, чем боится. Его охватил настоящий гнев. Ему это не нравилось, но он его чувствовал.

– Благодарю, – спокойно сказал он старшему брату. Повернулся к младшему, показывая, что обращается и к нему. Все знали, как легко оскорбить этого человека. – Мы взялись сделать то, чего вам хотелось. Мы все согласились, что это будет трудная и деликатная задача.

– Деликатная, – снова передразнил его Зияр. Теперь Рафел был уверен, что он пьян.

– Да, – сказал старший брат. – Мы с этим согласились. Я помню тот внутренний двор. Помню, как рассказал вам о Газзали аль‑Сиябе. Каковы результаты, бен Натан?

На этот раз он хотя бы назвал его по имени. И оформил свои слова в вопрос.

– Халиф Абенивина, Керам аль‑Фаради, занял свое место среди звезд, как это ни печально, раньше срока, – сказал Рафел.

– Это точно? – Это опять произнес старший, но теперь более оживленным голосом. Взволнованно. Этого брата люди не считали безумным.

Они оба такие крупные мужчины, подумал Рафел.

– Все суда покинули гавань Абенивина в тот же вечер, с отливом. По сообщениям, командующий гарнизоном города и главный советник по налогам также были убиты в тот день.

– Не вами? – быстро спросил Зарик.

– Нет. Нет. Вероятнее всего, стражниками визиря.

Зияр громко расхохотался:

– Ха! Ты говорил, что так и случится, брат!

Зарик позволил себе слегка улыбнуться. Отпил вина из бокала.

– Что ж, хорошая работа, – сказал он Рафелу и бросил быстрый взгляд туда, где стояла Надия. – А Газзали аль‑Сияб?

– Он мертв, господин, – ответила она. Рафел снова занервничал, ей не полагалось здесь говорить.

Выражение лица Зарика изменилось.

– Откуда ты это знаешь?

– Это я убила его, – ответила Надия.

Рафел знал, что она это скажет. Он сохранил серьезное, даже мрачное выражение лица. Он ждал, его тревога вернулась и постепенно превращалась в страх.

– Потому что?.. – Голос Зарика ибн Тихона звучал тихо.

– Потому что он вел себя неосторожно, и было известно, что он ходил во дворец в то утро; если бы его поймали в тот день, он бы заговорил. Он бы назвал вас обоих. Я не могла так рисковать, ради вашего блага.

Молчание. Потом снова смех младшего брата, громкий, тяжелый. Он ударил по столу раскрытой ладонью. Вот так он смеется, убивая человека, подумал Рафел. Зияр хлопнул старшего брата по спине.

– Ашар в пустыне никогда не пророчествовал так удачно, как ты! – воскликнул он. – Ты предвидел и то, что они так сделают!

– Ересь, – ответил его брат, качая головой. – Ты должен раскаяться в этом и прочесть молитву. Но да, я и правда предполагал, что эти двое, скорее всего, его прикончат. Из жадности или из осторожности. Однако я думал, что это произойдет на корабле.

– Это произошло не там и не из жадности, – возразил Рафел. – Его долю можете удержать и отдать бедным, или благочестивым, или тем, кого сочтете достойными, господа. Он был опасен для вас, не только для нас. Он знал, кто его нанял.

– И вы тоже знаете, – заметил младший брат.

– Конечно, мы тоже. Вы убьете нас теперь или честно расплатитесь? Я никогда не слышал, чтобы братья ибн Тихон бесчестно поступали с теми, кто оказал им добрую услугу.

– Это правда. Хотя я еще никого из вас не трахнул, – ответил Зияр, но теперь он улыбался.

Рафел не позволил себе улыбнуться в ответ. В конце концов, он был киндатом. Их едва терпят в этом мире.