Вторая экспедиция на Марс

– Связи с Землей по‑прежнему нет. Нам нужно разобраться, что произошло с первым пилотом, поэтому я прошу вас рассказать о вашем последнем контакте с Игорем Бортниковым – что делал, что говорил. И вообще обо всем, что вам показалось подозрительным.

Сян передернула хрупкими плечами и сказала:

– Если честно, Бортников последние несколько дней вел себя как… – она запнулась и замолчала. Говорила она без акцента, потому что ее семья переехала в Россию, когда она только родилась, так что русский был ей как родной язык.

– Так! – капитан решительно поднялся, забыв, что магнитные подошвы отключены, и подлетел вверх почти на метр от этого резкого движения. Спохватившись, он нажатием кнопки на поясе включил ботинки и опустился обратно на пол. – Давайте будем разговаривать с каждым наедине. Киприянов, поручаю тебе временное дежурство в рубке, – бортмеханик сдержанно кивнул, – а Сян со мной пройдет в кают‑компанию.

Вспомнив о странном видео, Волков добавил, обращаясь к бортмеханику:

– Валера, проверь записи по камерам возле двигателей за последние полчаса. Если найдешь что‑то подозрительное, сообщишь.

Бортмеханик снова кивнул, сел к панели управления и защелкал клавишами.

Волков твердыми шагами направился в соседнее помещение, которое гордо именовалось «кают‑компанией». Фактически для экономии пространства здесь в квадратной комнатушке размерами два на два метра размещались лавочки, привинченные к трем стенам из четырех, и примерно в середине круглый стол, прикрепленный к полу. Еще был экран на стене и небольшой встроенный шкаф для хранения планшетов и прочих мелочей. Здесь могли разместиться все девять членов экипажа, но собирались вместе они только один раз, после начала полета, когда обсуждали схему дежурств и другие рабочие вопросы. В пересменку здесь иногда играли на планшете в быстрые шахматы бортмеханик и второй пилот, да шушукались биологи Ким Сян и Ким Донг. Они больше всех переживали из‑за того, что их поставили в разные смены. Но исключить из дежурной смены пилота или механика, заменив его вторым биологом, было нерационально. Это понимал и капитан, и супруги Ким, поэтому до конца полета им пришлось смириться с вынужденной разлукой.

Капитан пропустил Сян вперед, вошел в кают‑компанию и, коснувшись сенсора на стене, закрыл дверь. Выехав из углубления, створка двери плотно прилегла к противоположной стене, изолировав кают‑компанию от внешней среды корабля. В случае разгерметизации в каждом изолированном помещении можно было находится, пока не закончится запас воздуха. Такая же изоляция предусматривалась в медицинском секторе, в рубке управления, в мастерской и в жилых капсулах. Остальные помещения, включая кухню‑столовую, не имели таких перегородок.

Капитан сел на узкую лавочку и разместил локти над столешницей, подперев переплетенными пальцами подбородок. Сян села напротив него и положила руки на столе перед собой. Пальцы ее также были переплетены, но это выглядело как судорожная попытка защититься. Вся ее поза выражала напряжение и страх.

Капитан Волков спросил:

– Сян, ты начала что‑то говорить про Игоря Бортникова там, в рубке. Расскажи без лишних ушей. Нам нужно разобраться, что с ним случилось, поэтому любая информация будет важна.

Девушка помолчала, нервным движением поправила короткую челку, снова сцепила пальцы и, уперевшись взглядом в стол, начала говорить:

– Вы же знаете, что Бортников считает себя красавцем и у него очень высокое самомнение? Это не было проблемой при подготовке к полету, мы же жили всей командой в тренировочном лагере почти два месяца, все было хорошо. И после старта он вел себя нормально, и все полгода, что мы летим, никаких претензий к нему не было. Но последние несколько смен… – Сян со вздохом помассировала виски пальцами, скрестила руки на груди и прислонилась спиной к стене. – Его как будто подменили, – тихо сказала она.

– Продолжай! – подбодрил ее капитан.

– Дня три назад он предложил пообщаться поближе, но, конечно, мне это было неинтересно, и я отказалась. После этого у меня создалось такое впечатление, что он начал мстить и делать мне гадости. Причем это были какие‑то тупые шутки – мог подкараулить и внезапно выскочить из‑за угла, закидывал в мою капсулу какие‑то промасленные тряпки. Залез в наш биологический планшет и стер последние записи. Детский сад какой‑то! – Сян опять передернула плечами.

– Когда успевал? – недоуменно спросил капитан. – Мы же с тобой вместе сдавали смену и шли спать, а он заступал на следующую.

– Вот в пересменку и успевал, за вашей спиной, – отведя взгляд в сторону, сказал Сян. Потом снова взглянула капитану прямо в глаза: – Можете по записям камер проверить.

– Почему ты ничего не доложила? – тоже прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, спросил Волков. У него в голове не укладывалось, как взрослый мужчина, тем более пилот, у которого расчет действий идет на несколько шагов вперед, мог себя так вести.

– Надеялась, что он образумится.

– И долго собиралась ждать?

Сян пожала плечами:

– Наверное, еще пару смен. Если бы это продолжилось, рассказала бы вам.

– А мужу говорила?

– Пришлось сказать, но не все, – нехотя ответила девушка. – Донг сразу заметил, что у меня настроение плохое и начал выспрашивать, в чем дело. Я сказала только про то, что Игорь стер данные. Про все остальное не стала, чтобы Донг не вспылил.

Волкову было сложно представить невозмутимого китайца в гневе.

– Понятно, – задумчиво сказал он и, подчиняясь внезапному порыву, спросил: – Убить его не хотелось?

– Что? – опешила Сян.

– Ну, я же знаю, что ты каждое дежурство отрабатывала свою часть общей миссии – опыты с растениями по нескольким направлениям проводила, замеры делала, на Землю все отправляла. А он удалил результат твоей работы, – капитан поморщился, произнося это. Не верилось ему, что Сян рассказывает про его первого пилота, самого здравомыслящего и надежного человека на корабле. Так он всегда считал.

– Вы что, меня обвиняете в его смерти? – Сян встала. В ее голосе звенело возмущение. – Знаете, что? – Не найдя, что сказать, она с силой ударила по сенсору, открывая дверь, и, стуча магнитными подошвами, поспешила прочь.

В рубке она нос к носу столкнулась с Димой, который возвращался с результатом проверки «сонного» обруча Игоря. Капитан пригласил связиста в кают‑компанию, кивком обозначив Киприянову, что тот по‑прежнему за старшего в рубке. Закрыв дверь, капитан снова сел, подперев подбородок сцепленными пальцами.

– Докладывай, – сказал он Дмитрию.

– Все настройки обруча стандартные, в момент осмотра он находился в режиме ожидания после 15 часов работы, – связист поместил над столом красный обруч и подтолкнул его, чтобы тот начал медленно вращаться. Фокусы с невесомостью не надоедали связисту даже через полгода полета. – Включение и выключение последнего цикла прошло в штатном режиме, отметок о сбоях в системе нет.

– Перегрузки какие‑то были за последние циклы?

– Нет, микросхемы в порядке, я выгрузил отчет за последнюю неделю – ошибок нет.