Вторая экспедиция на Марс

– Понятно, – капитан вздохнул и чуть оттолкнул обруч в сторону, чтобы тот не мешал смотреть на собеседника. – Дима, ты замечал странное поведение Бортникова в последние пересменки?

– Не припомню, – задумчиво сказал связист, – хотя…

– Говори!

– Ну, это скорее странное поведение Хельги, – Дмитрий смутился и покраснел. – Вы только не подумайте, что я за ней слежу, – быстро добавил он и покраснел еще сильнее.

– Дим, все знают, что она тебе нравится. Ты и на пересменку не спешишь убегать, когда она приходит. И смотришь на нее так, что все очевидно. – Капитан понял, что дальше продолжать не стоит, у молодого связиста уже не только лицо, но и уши пылали красным. – Впрочем, сейчас не об этом. Мне важны любые детали, которые могут пролить свет на смерть Игоря. Говори.

– Ну, как вы сказали, – Дима сглотнул, – я на пересменке общаюсь, то есть пытаюсь общаться с Хельгой. Вот. И обычно она на меня, ну, так…

– Не реагирует? – подсказал Волков.

– Да. Потому что красавчик Бортников у нее на первом месте, – связист поморщился. – Ну, вы знаете.

– Так. И что?

– А в прошлый и в позапрошлый раз мне показалось, что она на него как будто обижена. И поэтому, ну, со мной разговаривала так, с интересом, – Дима опять стушевался.

– А что Бортников? Как он себя вел?

– Ну, при мне как обычно. Пришел, пост принял у вас, погулял где‑то до конца пересменки и вернулся. А что там в их смену происходило, не знаю,

– Погулял? – насторожился капитан.

– А вы не замечали? Вы же вместе до капсул шли обычно.

– Шли, – согласился капитан, – беседовали по дороге. Потом я в капсулу залезал и думал, Игорь в рубку возвращается после этого, на дежурство. Я‑то сам уже никуда не ходил. Читал немного и спать.

– А я до конца пересменки обычно в рубке был, потом только в капсулу шел. И вот когда я уходил, Игорь только возвращался, как раз к началу дежурства.

– Так. А Ким Сян? Она же тоже не сразу уходила? – спросил капитан, сопоставляя слова связиста с предыдущим рассказом.

– Нет, она всегда задерживалась, свои какие‑то записи сохраняла, чтобы муж потом продолжил их эксперименты.

– А Игорь с ней общался?

– С кем? С Сян? Не помню такого. Так, здоровались и все.

– Про что вы с Хельгой разговаривали в последние пересменки? – сменил тему капитан.

– Она рассказывала про свое детство, про свои увлечения, – Дима мечтательно заулыбался.

– И какие у нее увлечения? – спросил капитан рассеяно, продолжая выстраивать в голове картину возможных конфликтов в последние дни.

– Она же по совместительству наш командный психолог, – ответил Дмитрий. – Ну, вы в курсе.

– О да, – сказал капитан, – эти ее обязательные еженедельные отчеты от каждого и видео‑дневник… Кое‑как отбился!

– Правда? А мы все дневник вели и ей сдавали, она же настойчивая.

– Я бы сказал по‑другому, ну пусть будет «настойчивая», – усмехнулся капитан. – Ты говорил про ее увлечения, – напомнил он.

– Да, так вот, ее интересует влияние «сонных» обручей на познавательные способности. Хельга рассказывала, что для детей с задержкой в развитии такие обручи вполне можно настраивать не на дельта‑волны, а на бета‑волны, которые не усыпляют, а наоборот мозг «раскачивают». Или на тета‑волны – они вообще в теории дают состояние озарения.

– Вот как, очень интересно, – задумчиво сказал капитан. – Слышал об этом, но говорят, что на дельта‑волны мозг всегда реагирует, они самые низкочастотные, а все остальные частоты под вопросом. Дмитрий, а Хельга могла с нашими обручами опыты проводить, как считаешь?

– Так она же психолог, а не инженер‑электрик, как она микросхемы‑то перенастроит на другую частоту волны? – засмеялся Дима. – И потом опыты проводят на добровольцах, мало ли какие последствия для мозга.

– Она психолог, да. А вот ты – инженер‑электрик, – тихо сказал капитан и внимательно посмотрел на связиста. – Ты бы смог такую настройку провести? – он подтолкнул обруч, который продолжал медленно вращаться рядом, в сторону собеседника.

Дмитрий, не поняв подозрений капитана, поймал обруч и кивнул:

– Наверное, смог бы, если бы дали какие‑то входные данные и точную частоту. Подождите, – его осенило. – Вы меня подозреваете? Что я перенастроил обруч Игоря? Нет! Я бы такого не стал делать, что вы! Это опасно и не изучено! Нет! – Дмитрий отбросил обруч так, что тот завертелся юлой, вжался спиной в стену, глаза его расширились от ужаса. – Поверьте, я никогда бы не стал Игоря… Игорю…

– Все, все, успокойся, – поднял руки ладонями вперед Волков, – я просто спросил.

– Я могу идти?

– Иди, – кивнул капитан, и Дмитрий, торопливо нажав сенсор открытия дверей, поспешил выйти. – Хотя постой! – окликнул его капитан.

Связист замер, втянув голову в плечи, как будто ожидая удара.

– Замени в рубке Киприянова, пока я с ним разговариваю, – сказал капитан. – Ну, чего встал, выходи, – капитан поднялся и дружески похлопал Диму по спине, подгоняя к двери. Дима мелкими шагами вышел в рубку. Капитан выглянул следом за ним и окликнул:

– Валерий! Киприянов! Заходи поговорим. Дмитрий пока подежурит.

Бортмеханик кивнул, поднялся из кресла возле пульта управления и, гремя магнитными подошвами, прошел в кают‑компанию. Дожидаясь, пока он зайдет, капитан поймал крутящийся обруч и засунул его в стенной шкаф кают‑компании. Потом закрыл дверь, сел напротив Киприянова и спросил:

– Успел записи проверить?

Бортмеханик кивнул и на невысказанный вопрос, заданный поднятием капитанских бровей, прокомментировал:

– Ничего особенного, пустые коридоры.

– Освещение не мигало?

– Нет. Могу сходить лично проверить, если были жалобы на свет.

– Да, лучше сходи, как поговорим, – капитан решил пока отложить вопрос о своем странном видении. – Теперь вопрос по Бортникову. Как проходили дежурства, как он себя вел в последние дни, особенно с Хельгой?

– Я с ними в рубке не сидел, – хмуро ответил Киприянов. – Дежурство принимал и по секциям ходил: наладка, проверка, настройка. Это мои задачи. А не за истериками этими следить, – последнюю фразу он процедил сквозь зубы.