Второй срок

– Ну, ей Оксана комсорг дала поручение. Найти ветеранов войны, а я потом с ними проведу беседу и запишу. Кстати, Паша! А ты к ней подойди, предложи вместе ветеранов поискать. Чем плохо, будете по вечерам вместе ходить, к старичкам заглядывать.

– Ну, как‑то мне… Да и чего тут искать – у меня дед воевал. Только он… Не особо добрый, и любит выпить. Он не с нами живёт, а отдельно.

– Да ты не ссы, девушки этого не любят. Ты же по делу, как комсомолец. Ну, хочешь, скажи, что это я тебя направил к ней на помощь. Я же зам. комсорга. Или, хочешь, я с Русаковой договорюсь.

– Не, не надо. Может, я итак подойду. А ты думаешь, она…

– Вряд ли. Но, может быть, поймёшь, что она обычная девчонка, ничего особенного.

Сегодня у нас пять уроков. По вторникам, четвергам и субботам так, в остальные дни шесть. Именно в такие дни удобно проводить мероприятия. Сегодня у нас после пятого урока «урок мужества», и веду его я.

– Курская битва? Опять неудержимая лавина танков под Прохоровкой? – это Саша Тайменев. Вот у кого средний коэффициент, вероятно, превышает 90. Девочки, кажется, все в него влюблены. Учится он даже похуже меня, есть и тройки, но это потому, что не старается.

– Я хочу о другом рассказать, о сражении под Черкасским. Оно было на неделю раньше, в первый день курской битвы. А под Прохоровкой… Не такая уж лавина. Всего 400 танков, из которых половина – это Т‑70. Лёгкий танк, бойцы его называли «мотоцикл с пушкой». Да и те наступали двумя волнами, по 200 танков. А всего в пятой танковой у Ротмистрова было 600 танков, 200 в резерве остались. Потеряно было в первый день 355 танков.

– Ого! А у немцев сколько было?

– Было 87 только исправных танков. Ещё самоходки, неисправные танки закопанные, и штук пять трофейных Т‑34. Потеряли они одних танков 55, а вместе с самоходками, Т‑34 и неисправными – близко к 70. Ну и лавина не была неудержимой. Продвинулись к вечеру на шесть километров, потом контратака, и пришлось на два отступить. А левее, в районе хутора Сторожевой, наоборот, немцы продвинулись, и тоже на 4 километра. Правее – там неоднозначно. В одном месте продвинулись немцы, в другом наши.

– Но наши же победили?

– Да. На северном фасе, у Рокоссовского, дела шли лучше. И там готовился контрудар с севера на Орёл. Так что в ночь на 13‑е Гитлер принял решение о переходе к обороне. А давайте я вам расскажу о подвиге роты старшего лейтенанта Козлова.

И я рассказываю о рейде десятка Т‑34.

– Здорово. Если бы все так воевали…

– Ну, на войне так бывало. В одном месте наши немцам наваляют, в другом – наоборот. А в целом получалась бойня. Но немцы не выдержали первыми. А о сражении под Черкасским мало говорят, а ведь это был первый бой пантер. Первых тигров, двух, немцы ещё в 1942 на фронт послали, испытывать. И очень неудачно – один застрял в болоте, и наши его захватили. Изучили, напечатали памятки, где слабые места. Пантер немцы накапливали, и накопили 200. Гитлер настоял, чтобы они все в одном месте воевали, в отдельной бригаде. Думал, они любую оборону проломят, никто не устоит. Командовать поставил бригаденфюрера СС Декера.

И я рассказываю о бое под Черкасским.

– Да… Странно – неужели немцы такие дураки?

– К сожалению, такие ошибки они редко допускали. Воевали грамотно, а иногда и талантливо. И, заметьте, Штрахвиц захватил Черкасское в тот же день, хотя и вечером. Да и Декер не такой уж идиот. Просто человека из благополучной Франции кинули на курскую дугу – давай, проламывай оборону, которую строили три месяца. Ну и пантеры были ещё сырые – постоянные поломки, возгорания. Танкисты к ним ещё не привыкли. Хотя упрямство Декера было решающим фактором.

– Всё‑таки немцы потеряли 120 пантер, а наши под Прохоровкой сколько? 355?

– Да. Но пантера – очень дорогой танк. Вместо одной пантеры можно было сделать три Т‑4, а они примерно равны нашим Т‑34. У нас половина потерянных танков – это Т‑70. Формально наши потери больше, и самолётов немцы сбили в четыре раза больше, чем мы, но их потери были невосполнимы. Много асов погибло, которых годами выращивали, а у нас лётчиков учили массово, тысячами. В результате – было две примерно равных армии, у каждой свои преимущества. А после курской битвы немцев буквально гнали до Днепра, и даже Днепр сходу форсировали. Они были сильны своими лучшими, элитными частями. А когда тех перемололи, сразу стали слабее намного.

Некоторое время все молчат. Да и время урока уже к концу подходит. Таня Косточкина поднимает руку, я ей киваю.

– Виталя, а вот то, что ты говорил на диспуте… Мне Лазарев сказал, что это всё неточно. Как же так, он врёт, или ты и вправду…

И тут звенит звонок, но все остаются на местах, слушают.

– Тань, ну если бы я стал просто пересказывать Евангелие, меня бы и слушать не стали. А так… люди хотя бы задумаются. А потом – путь к Богу у каждого свой, он может быть долгим, сразу всех не переделаешь.

Тут некоторые начинают шевелиться, а потом и к выходу тянутся. Урок мужества закончен.

– Погодите! – это Света Русакова, – А следующая тема какая?

– Мне кажется, про самолёты интересно, про моторы. Или могу рассказать про всяких предателей, бандеровцев, литовцев с латышами.

– Лучше про самолёты.

Два мероприятия, одно из которых общешкольное, плюс участие в олимпиадах, это уже достаточно для одного человека. Ну, ещё один урок мужества провести, и хватит. Но тема с ветеранами уже закрутилась. Зубарь дала поручение Сафоновой, та точно кого‑то найдёт. Хотя бы ППЖ какую‑то, с медалью за боевые заслуги и с пятью юбилейными. Так что придётся беседовать. Подобную работу проделал Драбкин, кажется, Артём. Несколько книг издано его бесед с ветеранами. Но это дело большое, серьёзное. Я вряд ли справлюсь.

Через неделю ко мне Лазарев подходит.

– Чеснок, я с дедом поговорил. Он вообще‑то по школам ходить отказывается, пришлось ему рассказать про Черкасское, как ты говорил. Он согласен с тобой встретиться. Но это надо сразу после уроков. Он и так‑то… А вечером выпьет, тогда совсем…

– А что Сафонова? Будете с ней ветеранов искать?

– Да ну её. У неё итак два помощника. Надо было раньше с ней поговорить.

– А что выяснилось?

– Да ничего. Я ей не нравлюсь. Я для неё никто.

– А ты на что надеялся?

– Всё, забили. После шестого урока – сразу к деду, согласен?

– Пожрать бы. Ну ладно, пойдём.

Итак после шестого урока пора обедать, так ещё и до Пашиного деда идти почти полчаса.

– Его Иваном зовут, Иван Прокопьевич. А фамилия как и у меня – Лазарев. Только учти – ты сам напросился.