Второй срок

Я неловко и с трусливым видом делаю семенящий шаг вперёд левой, потом правой, чуть быстрее, и снизу бью правым локтем. Попадаю, увы, не в подбородок, а по скуле. Почему локтем? А это удар слабаков. Не можешь бить сильно – бей локтем. Не случайно этот приём очень популярен в юго‑восточной Азии, где много небольших тощих мужчин. Тут же продолжаю левым локтем, уже сбоку. Увы, зацепляю его руку и удар не получается. А вот повторный удар правым локтем, тоже сбоку, приходит в ухо. Он делает два шага назад и опускается на одно колено. Снова шаг левой и правой ногой целю в нос. На этот раз попадаю по носу снизу. Наверно, это больно, Паша не падает, но закрывает лицо руками и скулит как щенок. Я сразу ухожу, вот‑вот звонок прозвенит.

Один урок мой противник пропустил, но на следующий пришёл. Нос у него на месте, кровь уже не идёт. Под левым глазом есть синяк, но он низко, почти на уровне рта, и не яркий. В общем, выглядит приемлемо.

На следующей перемене я громко рассказываю анекдот про альпиниста и апостолов Петра и Павла. Последнюю фразу «козёл ты всё‑таки, Павел, и шутки у тебя козлячьи», произношу особенно выразительно.

Я не думаю, что противостояние закончилось. Он сильнее, а я ни одного удара толком пока не поставил. Надеяться можно на неожиданный удар. Карате как раз изначально было рассчитано на бой из одного‑двух ударов. Эх, где моё прошлое кабанистое тело, так подходившее для коротких ударов вблизи. Впрочем, если вспомнить, каким я был в 15 лет… Не то, чтобы слабым – подтягивался 14 раз, а Виталик и один вряд ли может – но трусливым и неумелым – это точно.

Но опасность подкралась с другой стороны: комсорг класса, Света Русакова, собрала нас, весь класс, после уроков.

– Чесноков, расскажи нам о твоей драке с Лазаревым.

– Драка? С Лазаревым? А я тут при чём? Пусть Лазарев рассказывает про свои драки.

– Но ты же избил Лазарева!

– Я? Мы с ним поговорили, и разошлись, ничего серьёзного не было.

Я рассчитываю, что Паша постесняется жаловаться. Да и рассказывать про Сафонову из параллельного класса, впутывать её, он не захочет. Так и происходит:

– Я ничего такого и не говорил. Это сплетни, что‑ли? Комсомольцы сплетни не обсуждают.

Так собрание и закончилось за пять минут.

В конце января меня снова вызвала Маргарита Владимировна.

– Чесноков, в субботу городская олимпиада. Вот тебе задачи с прошлогодней олимпиады. Остаётся, правда четыре дня всего, но…

– Спасибо, Маргарита Владимировна. Лучше поздно, чем никогда. Да и четыре дня на четыре задачи – это даже много. Я бы хотел штук сорок олимпиадных задач прорешать.

– Олимпиада в университете, в главном здании, начало в 9. В 8:20 жду тебя у метро Университет, у южного выхода. Это головной вагон и налево.

– Спасибо, Маргарита Владимировна.

Приходится мне в субботу вставать раньше обычного на полтора часа. До Университета доехать не проблема, 5 копеек расход небольшой. Вместе с завучем идём к главному зданию.

– Маргарита Владимировна, я вас не подведу. Я хорошо подготовился.

– Чесноков, обратно сам доехать сможешь? Мне тебя ждать четыре часа не интересно.

– Конечно, Маргарита Владимировна. Метро найти несложно, доехать до Щербаковской не проблема, а там я почти дома уже.

– И завтра сам на экспериментальный тур приезжай. Я нянчиться с тобой в воскресенье не обязана.

В большой наклонной аудитории собрались с полсотни участников. Всего‑то? В Свердловской области было втрое больше, и путёвка на Россию всего одна, а не три. Впрочем, сейчас мне это выгодно.

Просматриваю задачи: кажется, ни с одной проблем не будет. Значит, время можно не экономить. Не торопясь решаю первую задачу на черновике, и аккуратно переписываю на чистовик. Затем и вторую, третью, четвёртую. Прошло только два часа и пять минут, чуть больше половины. Проверяю, нельзя ли хоть немного что‑то улучшить. Но выдерживаю только 20 минут. К этому времени двое уже сдали свои работы, я сдаю третьим. Заранее изучаю путь к аудитории, где завтра будет экспериментальный тур, и ухожу.

В половине первого я уже дома, а парни там ещё сидят, решают. В качестве подготовки к завтрашнему туру катаюсь на лыжах в Сокольниках полтора часа. Вечером бабушка угощает меня куриным супом с лапшой. Увы, мы можем позволить себе мясо не чаще двух раз в неделю. Обычно в субботу я суп варю, но сегодня этим занялась бабушка, я, типа, очень занят. Хотя я вернулся раньше, чем обычно из школы прихожу.

Экспериментальный тур оказывается для меня лёгким: задача та же, что я и в первой жизни решал. Задачи теоретического тура я не помню, а эту, определение радиуса теннисного шарика при помощи банки с водой, помню хорошо. Тогда, в Свердловске, в экспериментальный тур допустили только 20 человек, да и тех на пары разбили. Москва богаче, здесь каждый из пятидесяти участников получит свой набор несложного оборудования.

В экспериментальном туре имеет значение время, за которое задача будет решена. Поэтому через 10 минут я уже подхожу к преподавателю с двумя вариантами решения.

– Да, всё верно, а зачем второй вариант?

– Ну, блок можно приклеить к дну банки пластилином только если банка сухая. А если она будет мокрая, то прочно не приклеишь. А шарик довольно сильно вверх будет тянуть. Тогда, если блок держаться не будет, можно второй вариант применить, очень надёжный – утопить шарик наклеив на него много пластилина.

Но банку мне дают сухую, и всё получается. Формула объёма шара есть, и вскоре остаётся только извлечь кубический корень из 11. Калькулятора нет, и я начинаю с того, что столбиком возвожу в куб 2,3. Затем 2,2. Дальше считать не надо, ясно, что решение между этими цифрами, ближе к 2,2. Я пишу пояснение, что более точный расчёт не имеет смысла, из‑за погрешностей эксперимента доли миллиметра надежно не определяются. Всё, я первым сдаю работу, и еду домой. Меньше часа потратил.

Уже в понедельник завуч сообщает мне, что я занял второе место и могу готовиться к зональной олимпиаде. Как же так? Я решил все задачи, а если кто‑то ещё тоже всё решил, то я его обхожу, быстрее пройдя экспериментальный тур.

– Не ты один такой умный. Победитель обогнал тебя по дополнительным показателям.

Жаль. Диплом о первом месте в Москве мне бы не помешал. Второе место – уже не то. Но главное – попасть на всесоюзную.

– Маргарита Владимировна, мне для подготовки ещё бы задач с прошлых олимпиад, и побольше.

– Ну, спрошу в РОНО. Но ты понял теперь, что ты не лучший?

Ещё бы я этого не понимал. Больше сорока процентов парней превосходят меня по сумме показателей. На зональную олимпиаду я прошёл только благодаря своим знаниям из прошлой жизни. В которой я тоже был по сумме показателей середнячком.

Я бы с удовольствием открутился вовсе от комсомольской работы, но в 1980 году это… Не то, чтобы нереально, а равносильно заявлению: «Я ни на что не претендую, готов работать на заводе или на стройке». В нашем классе все 25 учеников комсомольцы, а я – заместитель комсорга. И вот, после уроков общешкольное комсомольское собрание. Участвует только актив, но почему‑то и меня вызвали. И, как выяснилось, не случайно. Начало собрания – это снятие стружки по поводу недостаточной комсомольской работы. И мне лично достаётся больше всех.