Закон сохранения кота

«Не может быть! – успокаивал себя Анатоль. – На каждом шагу детекторы. И папа наверняка ее проверил…»

Элина поняла, что он ее видит, тонко улыбнулась и приоткрыла молнию на сумке. Из нее немедленно высунулась наглая черная морда и тоже уставилась на Анатоля.

И тут он разозлился.

– …Некоторые только прикидываются людьми! – Слова пробили пробку в горле. – Это только мираж! Морок!

Анатоль перестал думать о роли. О блистательном Т‑Отсе и классической постановке 48 года. Он думал только о наглой сволочи, которая приперлась в его дом, украла внимание его отца, а теперь заявилась, чтобы сорвать его экзамен.

– Так темный омут покрывает ловушку смертельного водоворота тонким льдом! Так тарантул маскирует ловчую сеть лепестками магнолии! Не дайте себя обмануть, господа судьи!

Он повернулся к Элине и говорил с ней.

– Какова бы ни была оболочка, черная суть всегда одинакова!

Монолог Великого Инквизитора вообще‑то не очень длинный (частично поэтому Анатоль его и выбрал), но сейчас время повело себя странно. Оно спрессовалось и растянулось одновременно. Анатоль почувствовал, что устал. Потому что живет слишком долго. И половину своей жизни он посвятил очищению людского…

Нет, это все для судей – красивые и пышные слова.

Полжизни он защищал простых людей от злых и коварных ведьм. Искал, находил и предавал костру. И никто не знает, что ему было жалко каждую из этих тварей. Что он плачет у себя в келье после каждого приговора. И на казнях никогда не смотрит на огонь – только на ночное небо, куда улетают золотые искры.

– А теперь, господа судьи, вы примете верное решение. Потому что эту ношу нам с вами переложить не на кого…

Сначала Анатоль не понял, почему молчит.

Потом сообразил – монолог кончился.

Но все равно стоит тишина.

И на него смотрят две пары глаз. Только сейчас он заметил, что у Элины и кота глаза похожие – карие, с огромными зрачками.

Кто‑то принялся аплодировать. Остальные подхватили. Члены приемной комиссии недовольно зашевелились – аплодисменты во время экзаменов вообще‑то были запрещены, – но зрители не обратили внимания. Кто‑то крикнул «Браво!». И даже «Бис!», что вообще выходило за рамки.

Но Анатоль был уже за сценой. Он припал к кулеру и жадно его опустошал.

 

 

На обратном пути Элина его не провожала. Или провожала – Анатоль мало что соображал. Он шел как будто по гулкому туннелю, куда почти не попадали звуки и образы из внешнего мира.

Дома лег на диван и тут же уснул.

Проснулся от стука в дверь.

– Входи, пап, – ответил он, не открывая глаз.

Но вошел кто‑то другой.

– Было круто, – сказал он голосом Элины.

Анатоль проморгался. Элина была почти в человеческом виде, без колпака. Но в балахоне. И черный кот на плече.

– Спасибо, – сказал Анатоль и понял, что во рту до сих пор сухо.

– Я тут посмотрела разные постановки «Костра», – продолжила Элина. – Ты что‑то свое придумал. Ни на кого не похоже. Все такие… пафосные. А у тебя… как на самом деле.

Анатоль пожал плечами.

– И еще, – сказала Элина, – я поняла, почему он так ее ненавидит. Ты тоже понял?

– В целом, – ответил Анатоль уклончиво.

– А вот ролики твои, – Элина скривила губы, – фигня полная. Ты там кого‑то играешь.

«Ну вот не может она, чтобы не бесить!» – подумал Анатоль, но по‑настоящему разозлиться не успел.

Кот вдруг соструился с плеча Элины и оказался на груди Анатоля. Прижмурился, привалился и принялся урчать. Элина ревниво засопела.

– Там суп остался, – сказала она, – будешь?

Кот среагировал первым.

 

 

Катрин позвонила за ужином.

– Может, я не буду включать видео, у нас тут люди? – вежливо спросила Элина в надежде, что Себастьен ее поддержит, но тот, наоборот, радостно согласился, и над столом возникла Катрин.

– Елена, – ахнула она, – как ты выглядишь?! Ты же была предупреждена о том, что в доме инспектора такого ранга твой внешний вид должен соответствовать текущему статусу.

– Рад тебя видеть, Катрин, – сказал Себастьен и помахал в камеру половником.

– Я имею честь разговаривать с тобой, – отчеканила Катрин и склонила голову с пышным начесом.

Себастьен поморщился.

– Слушай, мы тут просто ужинаем, без церемоний, – сказал он, – я сейчас не инспектор.

– Елена, я требую, чтобы ты привела свой внешний вид в надлежащее состояние! – сказала Катрин.

Анатоль фыркнул.

– Это она мне помогает, – сказал Анатоль, – я сегодня сдавал творческий конкурс, читал монолог из «Костра», и мне нужен был эээ… спарринг‑партнер.

– Как это мило с твоей стороны, – Катрин расплылась в приторной улыбке. – Я уверена, что молодой человек твоего ранга не нуждается ни в каких партнерах. Анатоль, я надеюсь, ты будешь положительно влиять на мою дочь. Я надеюсь, ей это поможет выбрать правильный путь, послушать старшего.

– Мой отец хочет, чтобы я поступал на юридический, – сказал Анатоль и с сочувствием посмотрел на Элину.

Катрин пропустила это замечание мимо ушей.

– Я видела, что Себастьен подписал тебе бумаги, это очень любезно с его стороны, – сказала Катрин, – завтра же подай документы.

– Завтра мы узнаем, прошел ли Анатоль творческий конкурс, и они вместе всё подадут, – влез Себастьен. – Катрин, извини, ко мне тут пришли, я вынужден прервать ваш разговор.

И под «уважаемый инспектор, это была высокая честь» Элина судорожно отрубила видео. И кинулась снимать со стола кота, который все еще шипел на изображение ее мамы.

– Спасибо, – тихо сказала она.