Записки из обсерватора

Но нас отпустили. Воины и командный состав получили сообщение по телепатической связи: «Представители Пуанто‑Приз уведомляют представителей Теото‑тима: постановлением референдума Космического Содружества от 11159.0732.5//9993, виновники разрушения Родной Планеты отныне и навсегда объявляются вне закона. В гуманитарной и медицинской помощи им отказано. Разрешение на временное либо на постоянное проживание в любом из обитаемых миров, входящих в систему Космического Содружества, им не предоставляется. Преступники не подлежат поселению на необитаемую Планету, подходящую им по биофизическим параметрам, во избежание новых разрушений.

Руководство КС не берет на себя ответственности перед Создателем и перед Разумным Космосом за их дальнейшую деятельность. На все воля Божия! Конец связи». Ни пояснений, ни извинений.

Нас выбросили из района густонаселенного космоса с ошеломительной скоростью. Пилоты были вынуждены тормозить, спасая гелондрическую обшивку, потратив на вынужденный маневр половину горючего.

Пятеро отступников выброшены за борт. Их тела сопровождают корабли, привязанные перед смотровыми люками. Новый капитан флагмана приступил к своим обязанностям…

…Быть может, и не стоило проводить рискованные эксперименты с ядром Теото‑тима. Извлеченная из недр энергия не беспредельна. Использование колькамидия в двигателях и в вооружении кораблей не гарантирует нам победу над аборигенами этого сектора.

Вождь сам совершит судьбоносный выбор, укажет конечный пункт нашего странствия. Его учение верно, его идеи бессмертны!

…Пора подниматься, за окнами темнеет… Не надо быть очень умной, чтобы понять: люди копаются в ее ментальном поле, искусственно вызывают вековые воспоминания. Значит, знают способ их прочтения. Возможно, визуальный. Пусть! В самом деле, пора определиться и с формой, и с содержанием. Нельзя навсегда оставаться искусственным существом вне окружающей Жизни.

В дверь тактично постучали (вот это уже что‑то новенькое), зазвенели ключи, и в комнату вошла женщина лет восьмидесяти, прямая и энергичная, подталкивая к столу тележку с закрытой посудой.

– Добрый вечер, голубушка! Меня попросили поухаживать за тобой. Покушай пирожки, пока горяченькие, специально тебе напекла.

Девушка с усилием поднялась, ужинать не хотелось. Но вошедшая представляла собой нечто любопытное. Далекое впечатление шевельнулось и спряталось, не желая предстать страшным воспоминанием…

– Спасибо, миссис. Но для меня одной слишком много. Может быть, вы составите компанию? Если инструкция позволяет.

– Почему бы и нет, посижу с тобой рядом, деточка. Я в безопасности не служу, сама себе инструкция.

Пленница откусила пирожок, запила густым молоком, преувеличенно похвалила и то, и другое, втираясь к бабульке в доверие. Сморщенное лицо засияло:

– Уж как я для тебя старалась! Не побрезгуй, голубушка, кушай. Ты ведь можешь есть все, что другие едят?

– Конечно, иначе бы умерла в детстве. А вы, как я понимаю…

– Мать Мартина, Елена Кобчер. Сношенька попросила позаботиться о тебе. Младенчик у нас Егорушка болен, вот она и переживает вдвойне – за него и за тебя. Очень мучается, что так получилось. Ты уж прости нас, деточка. Женщины политику не делают, женщины – жертвы политики. Вот и ты стала жертвой. Я многое сердцем чувствую, а сыну доказать не могу. Он только хмурится да меня гонит прочь. Все думает о чем‑то, в архивах допоздна засиживается.

– В архивах? Вы думаете, сохранились какие‑то сведения?

– А как же, все сохранилось. Задокументировано, пронумеровано, даже рисунки сделаны. Сразу после Великих войн это было, люди только из концлагерей вышли. Страшные годы, болезные… – Старушка задумалась, замолчала.

– О чем вы говорите, миссис Кобчер? Что ищет Мартин в архивах?

– Не знаю, деточка, не сказывает…

– Может быть, сохранились записи вашего мужа?

– О чем ты говоришь, милочка? Ничего я не знаю…

Еще три планеты позади. Две насыщены ядовитыми атмосферами, говорить о возможности выживания не приходится. Разумное население третьей, хотя ничего не слыхало о Космическом Содружестве и его референдуме, обладает могучей защитой. На уровне стратосферы мы все ощутили страх, переходящий в панику.

Не дождавшись приказа Вождя, пилоты были вынуждены вывести звездолеты на более высокую орбиту, а позже, в связи с непрекращающейся истерией, охватившей доблестных воинов, их жен и детей, вовсе покинуть систему Ю‑Сикир‑Ден…

…Еще двадцать человек повешены за бортом. Моя Мешеле мертва. Она тоже была пилотом, поступившим по своему усмотрению. Я вижу изуродованное лицо любимой, но не могу его целовать. Я устал. Мне хочется быть рядом с ней. Этого хочется многим…

…Голубая планета под нами. Запасы горючего на исходе. Мы или сгорим в ее атмосфере, или выживем на поверхности. Разумное население не демонстрирует прав на свою территорию жизни, не реагирует на приближение космолетов. Судьба милостива к любимцам! Мы погружаемся в воды бескрайнего океана, далеко от больших городов. Нас тысячи. Мы затаимся, пока не окрепнут силы.

Пока не ослабнут драчливые, болтливые верхогляды в результате взаимных войн.

Еся очнулась, за решеткой окна краснел полный месяц. Вот как, значит, «доблестный воин», прапрадед по отцовской линии первого воплощения… Черт! По естественным каналам восприятия транслируется такое! Для девственницы неожиданное. Отключиться и не подсматривать!

Завтра же кожу сменю!

…Численность великого народа Теото‑тима с каждым поколением сокращается. Враждебная энергетика колонизированной планеты угнетает полноценное развитие наших младенцев. Если ситуация не изменится, лет через пятьдесят этот мир навсегда потеряет носителей высокого разума…

…Красивые здоровые женщины из аборигенов отбираются каждый день. Многие мрут от страха (примитивные особи!), еще больше – в результате токсикоза после оплодотворения. Семеро младенцев из восьми, рожденных живыми, покидают нас в первый год жизни. Выживают в основном слабоумные. Или бесполые мутанты, не способные к продолжению рода.

Но случаются и удачи. Взять хотя бы этих двух девочек, Лиозу и Теро, мальчиков Игара‑рико и Брицанделия. На взгляд они – аборигены. Но душа в них живет настоящая! Как они дороги нам, как они привязаны к своим создателям! Когда смотришь на этих детей – сердце полнится радостью. Будет, будет на голубом Куатике новая жизнь, да восторжествуют в веках идеи великого Куатики‑крана!..

…Мамочка, почему ты не приняла меня? Почему не прижала к сердцу? Пролетают десятилетия нового воплощения, а я все помню тебя и все не могу простить горячей детской обиды. Может быть, напитав молоком, ты убила бы страшное детище, взорвала суррогатную матрицу, избавив на веки вечные от гнетущего одиночества.

Или вдруг довершила б создание нового, универсального сверхчеловека Космоса. И я б могла до сих пор по праву жить рядом с тобой, в гармонии с этим миром, спокойная и любимая…