Заповедник забытых богов
У храма толпился тревожно переговаривающийся народ, не решавшийся войти внутрь. Отчаянные крики и грубая ругань была слышна даже на улице. Афина стремительно взбежала по ступеням. За ней последовал Гермес, следом, стараясь не отставать – Оля. Судя по тому, что никто и головы не повернул в их сторону, боги сделали их процессию невидимой. Не успели они войти, как навстречу богине выбежал испуганный мальчик лет двенадцати. Его белое пышное одеяние жреца было грязным и потрёпанным, повязка съехала набок и еле держалась в длинных волосах, по окровавленным щекам бежали слёзы. Юный жрец упал на колени перед Афиной, простёр к ней руки и заголосил:
– О, Алея[1], умоляю о милости и защите! Я не смог уберечь твой дом! Я…
Его прервали окрики мужчин в доспехах. Воины собирали приношения в огромные корзины и стаскивали с постамента мраморные статуи Афины, Асклепия и Гигиеи. Один из них резко рванул статую на себя, отколовшийся щит рухнул на плиты и разбился. Устроенное чуть дальше священное ложе богини было разорено и расколото.
– Как вы посмели осквернить жилище великой богини и оскорбить её слугу? – в ярости загремела Афина.
– Здесь больше не будут поклоняться демонам, – отрезал здоровяк с жёстким лицом, видимо главный, и, обнажив меч, ринулся вперёд.
Наверное, боги сейчас уже стали видимы для смертных, потому что его примеру последовали остальные. И им пришлось сражаться с этими смертными на равных. Оля, ойкнув, спряталась за колонну. К её ужасу, Афине и Гермесу приходилось нелегко. Воины теснили богов, а один даже ухитрился ранить сына Зевса в плечо.
За алтарем притаился мальчик‑жрец. Не в силах пошевелиться, он расширившимися от страха глазами наблюдал за сражением. В храм вбежали молоденькие девушки в белых хитонах и замерли у входа. Видимо, они тоже служили здесь и теперь рыдали, глядя на учинённый разгром.
– Олеада, быстро на Олимп! – раздался приказ Гермеса.
Чего таить, храбрость не была сильной её стороной, и она поспешила выполнить приказ. Обернувшись, Оля увидела, как воины окружают олимпийцев, а служители храма улепётывают со всех ног.
* * *
Оля механически жевала лепёшку. Боги не появлялись, и она начала волноваться. «Ничего, они же бессмертные, – успокаивала она себя. – Или нет? Если в богов не верят, это делает их уязвимыми?» Ольга вскочила и в волнении забегала по залу.
Когда она на нервной почве доела все лепёшки с мёдом, наконец, вернулись Афина с Гермесом. Вид они имели плачевный: оба были ранены, одежды обоих местами порваны. И оба мрачно молчали.
– Как хорошо, что вы вернулись! – засуетилась Оля. – Нектара? – она налила богам по кубку, дождалась, пока они их опустошат, и продолжила хлопотать: – Позвать Аполлона? Или Асклепия?
– Помолчи, девочка, – прервала её Промахос[2].
– Олеада, ничего не нужно, – дипломатичный бог торговли поспешил смягчить резкий тон сестры, – спасибо, что волнуешься за нас. Ничего страшного, мы должны немного отдохнуть, только и всего.
– А ваши раны? – не отставала Ольга.
– Скоро заживут.
– Хорошо. Но вы мне расскажете, чем всё закончилось? Вы покарали этих людей?
Афина насупилась и отвернулась к пыльному окну. Ответил Гермес:
– Как это ни печально, нет. Сил становится всё меньше и меньше, это надо признать.
– А мальчик? Ну, тот жрец? И девушки?
– Думаю, они уже далеко от Тегеи. Возможно, они найдут приют в другом святилище.
– А сам храм? Он красивый…
– Был, – наконец подала голос богиня, – он был великолепен, Олеада. Один из лучших храмов Пелопоннеса. А ещё рядом, на стадионе, тегеаты проводили замечательные состязания в мою честь. Раньше никто не посмел бы тронуть моих жрецов, а если бы кто‑то попробовал, кара настигла бы наглеца в тот же миг. Раньше никому в голову бы не пришло бежать. Наоборот, мой храм давал защиту каждому, молящему о ней. Раньше…
Богиня тяжело вздохнула и опять замолчала.
– Олеада, ты ведь к Гебе собиралась? – бросив на сестру быстрый взгляд, хозяин недвусмысленно стал выпроваживать девушку. – Правильно, может она хоть немного развеется. Погуляйте в Киеве, что ли…
– Да, я сама хотела ей это предложить, – Оля поднялась. – Спасибо за угощение. И… – девушка немного помялась, но в конце концов решила, что её утешения сейчас будут неуместными, и промолчала. – До свидания.
Ответом была тишина. Пожав плечами, Ольга направилась к богине юности. Она понимала, что боги не в духе, но она‑то чем виновата? Наверное, им просто не до неё, шутка ли – их мир рушится…
* * *
– Без тебя я бы не справилась, братик, спасибо, – неожиданно тепло улыбнулась Афина Гермесу, когда они остались вдвоём.
– Да, я удачно решил прогуляться! – попытался пошутить тот, но посмотрел на непривычно притихшую сестру и осёкся.
– Я пойду, – она встала, поморщившись от боли в раненой ноге, взяла оружие и растаяла в воздухе, оставив вестника богов в раздумьях.
Вскоре в окно дворца богини мудрости постучали.
– Ты дома? – раздался сильный голос Ники – богини победы и близкой подруги Афины. – Почему дверь заперта? Открой!
Крылатая богиня зависла в воздухе перед самым большим окном. Она видела хозяйку, неподвижно сидевшую в кресле, но никак не могла до неё докричаться. Сова подлетела к окну, тревожно заухала и вернулась к Афине на плечо. Та наконец подняла глаза на непрошенную гостью, нехотя взмахнула рукой, и окно распахнулось. Ника влетела в комнату и встревоженно начала допрашивать подругу.
– Что случилось? Почему ты молчишь? Ты ранена? Ты была на земле? Это смертные? – вопросы посыпались как из рога изобилия.
Богиня‑воительница поморщилась.
– Не суетись. Ничего страшного не случилось.
[1] Алея – «защищающая», «богиня убежищ», эпитет богини Афины в Тегее.
[2] Промахос – «воительница», эпитет Афины.
