Заповедник забытых богов
– Ты умеешь ткать? – удивилась Ольга, с интересом рассматривая Олимп – такой, каким она видела его, казалось, совсем недавно. Нарядный, светлый, наполненный радостью жизни и населённый беззаботными ещё богами.
– Старшая сестра научила, – пояснила подруга, возившаяся с непослушной ниткой.
– Афина?
– Кто ещё? Не Клото же! – пошутила богиня.
– Клото пряха, – возразила Ольга.
– Ну и что? Думаешь, я не могу, как она, влиять на судьбу?
– А можешь? – заинтересовалась девушка.
– Нет… – непоследовательно ответила Геба. – Но я пытаюсь, – она всхлипнула, – всё утро стараюсь. Посмотри, вот наш дом, вот мы с Гераклом и мальчиками, видишь, какие счастливые? Я подумала, вдруг, если я оживлю эти образы, я смогу что‑то изменить.
– А сами Мойры не пытаются это сделать? Или Афина?
– Не знаю… Да и знать не хочу, – богиня тряхнула смоляной гривой, – мне достаточно того, что я делаю, всё, что в моих силах. Для своего дома, для своей семьи, для своих детей.
– Тебя это успокаивает?
– И это тоже. Даже такая избалованная дочь своих родителей, как я, не хочет сидеть, сложа руки, я хочу защищать свой мир. Ты ведь думаешь, что я ни на что не способна, только слёзы лить? – юная богиня с вызовом посмотрела на подругу.
– Конечно нет, – заверила её Оля, – что ты, я так не думаю.
«Врёшь, именно это ты и думала», – укорила она сама себя и виновато опустила глаза.
– Знаешь, что? – девушка поспешила сменить скользкую тему. – Тебе надо отвлечься. Пойдём погуляем? Только не на Олимпе, пошли на землю? В Аркадию, например, Эриманфа проведаем?
– Уговорила, – Геба отодвинула ткацкий станок, – пошли.
* * *
В Аркадии было так же солнечно и умиротворяюще спокойно, как всегда. И, в отличие от умирающей обители богов, тепло. Оля предвкушала приятный летний день, милую беседу с речным богом и купание в его реке. Но Эриманфа на берегу не было.
– Странно, – девушка осмотрелась, – он любит отдыхать на этих камнях в полдень. Куда он запропостился сегодня?
– Может, он в своём храме? – предположила богиня. – Сплаваем туда?
Подруги вошли в воду. Она была не такой, как обычно – холодной, мутной и практически неподвижной. Геба насторожилась.
– Поплыли скорее! – крикнула она и устремилась вниз по течению.
Оля последовала за ней. Плыть было тяжело, река практически не помогала в движении. Наконец, они выбрались на берег. Одежда, обычно мгновенно высыхающая при выходе из воды, оставалась мокрой и неприятно липла к телу. Девушка немедленно застучала зубами.
– Геба, ты можешь помочь? Высуши мой хитон, пожалуйста, я простужусь!
Богиня не отвечала. Она встревоженно осмотрела безлюдный берег и побежала к маленькому храму речного бога.
Эриманф был там. Он лежал рядом со своей статуей. Великолепной скульптурой из белого мрамора, которой он так гордился, и которая сейчас была разбита вдребезги. Речной бог был мёртв.
Оля на негнущихся ногах подошла к приятелю. Нет, к другу, за это время они действительно стали хорошими друзьями. Эриманф – один из первых, с кем она встретилась в Элладе, и девушка до сих пор помнила все детали этой встречи[1]. Тогда это казалось чудом – сказочная Аркадия, кристально прозрачная река и мускулистый, синеволосый и синеглазый красавец‑бог, сидящий на прибрежных камнях. Он открыл для неё волшебство водной стихии, был весёлым и деликатным собеседником, научил её видеть первозданную красоту этого удивительного края. А ещё он был вечно молодым, бессмертным. И вот теперь, лежал мёртвый, весь в крови на холодном гулком полу.
Оля опустилась рядом на колени и зарыдала. Только теперь она в полной мере осознала весь ужас и безысходность, заполнившие этот мир. Рыдала она не только по Эриманфу – по всей мифологической Элладе, которая стала очень важной частью её жизни и которая рушилась прямо на глазах.
– Его убили аркадяне, – деревянным голосом произнесла Геба.
Она как заворожённая смотрела на синие кудри бога, разметавшиеся по бледно‑голубому мраморному полу.
– Ты понимаешь? Его убили смертные!!! – сорвалась на визг богиня.
– Надо похоронить его, – Оля встала и вытерла слёзы, – ты можешь позвать сюда нимф? Ну же! – она прикрикнула на окончательно впавшую в истерику подругу, и та неожиданно послушалась.
Вскоре храм наполнился рыданиями и причитаниями аркадских нимф, явившихся на зов Гебы. Оля тихо вышла и села на берегу осиротевшей реки. Её колотило от холода и потрясения. Рядом опустилась богиня юности, и высушив, наконец, взмахом руки волосы и одежду подруги, угрюмо уставилась перед собой.
– Разве речные боги могут умереть? – задала девушка мучивший их обеих вопрос.
– Могут, – подтвердила Геба, – если их река высохнет. А вот от рук смертных… Такого никогда не было.
– Но почему? Кому он помешал? Его любили, почитали, вон, храм… – Оля непонимающе замотала головой.
– Всех нас почитали. Раньше, – тяжело вздохнула дочь Зевса.
«Вот в чём дело, – подумала Ольга, – если в богов не верят, они могут умереть? Возможно, не сразу, возможно, нужно какое‑то время, чтобы божественная сила окончательно иссякла, возможно, сохранившаяся в чьих‑то сердцах вера отсрочит конец. Но он всё равно неизбежен». Она посмотрела на подругу и похолодела. У глаз вечно юной Гебы намечались первые морщинки. Значит, догадка верна, и это просто вопрос времени. Как тяжело… И что же тогда станет с этим миром?
– Как же так… А что теперь будет с рекой? – Оля вяло махнула рукой в сторону мутной воды.
– Думаю, через какое‑то время восстановится и очистится.
– Но такой одухотворённой, такой необыкновенной она уже не будет!
– Наверное, – согласилась богиня, – но этот мир сможет жить и без нас. И даже процветать.
– Давай возвращаться? Тяжело здесь…
– Да, нам тут больше делать нечего, – Геба встала. – Я ещё должна сообщить обо всём отцу.
Девушка бросила прощальный взгляд на изящный белый храм и тоже поднялась. Она ясно понимала, что больше сюда никогда не вернётся.
* * *
[1] Об этом рассказывается в повести «Камин, кофе и корица» // Ю. Бадалян «Античная сказка» (ИД «СеЖеГа», 2020).
