Земля Адриана

Как обычно, Александер принимал журналиста у себя дома, в своей роскошной студии, в которой он обычно работал. Он сидел в своём кресле и курил свой любимый раритет, старую электронную сигарету, которую предпочитал сенсорам чувств, так как был сноб и ему нравилась манерность.

Начал журналист:

– Вы писали, мол, что «человеческий ресурс отличается от нефти или угля тем, что он восполним и восполняется с каждым годом и каждым днём, в отличие от земных пород, на которых стоял бизнес…» – это значит, вы хотите сказать, что ценность природных ресурсов превалирует над ценностью рабочей силы?

– Да, так и есть.

– Тогда сейчас или даже уже в прошлом, в эпоху Великой миграции, перенаселённости людей и в тоже время дефицита уже использованных и невосполнимых природных ресурсов, можно ли сказать о снижении себестоимости простого населения, рабочих рук перед себестоимостью истощённых ресурсов? Тем более что … автоматизация производства вытесняет из производства самого человека, когда роботы отбирают у людей их рабочие места и даже выполняют ручной механический труд более продуктивно, нежели рабочий и техник со своими человеческими факторами. Или когда компьютеры и искусственный интеллект выполняют сложные умственные процессы, где… надо вычислять или искать решения задач, я просто хочу определённо понять – значит ли это снижение себестоимости человека перед машиной? Некоторые активисты на этот счёт «бьют в колокола».

– Разумеется, ничего удивительного в этом нет. Для кого‑то простые люди как были, так и остались биомассой себестоимостью ниже обычного или чёрного золота и дешевле технологий, приносящих доход. Эти существа homo плодятся как кролики, буквально каждый день, а ресурсы расходуются и расходуются, и дорасходовались, с чем мы сейчас имеем дело. А людей надо обеспечивать‑ каждого из миллиардов надо накормить, одеть, обуть, дать жильё с постоянными коммунальными услугами, на которые расходуются те же газ, электроэнергия и прочее. А запросы‑то у людей растут‑ возникло ведь так называемое «общество потребления», уже давно, вы знаете.

– А раньше, когда ресурсов было больше, а людей – на порядок меньше?

– Что ж, смотрите: европейские колонизаторы, когда захватывали весь мир, несли с собой весь груз многовекового средневекового опыта, что называется «ценности», и обогатили своими «ценностями» весь мир. Развитые и цивилизованные европейцы по сравнению с малоразвитыми и дикими, там, команчи, папуасами, бушменами и азиатами пользовались всеми правами цивилизованных людей: грабили ресурсы, и природные и животные и человеческие, несогласных истребляли, согласных взяли в рабство; съедали по кусочкам Новый Свет, Африку, Азию, Океанию и Австралию, и притом «жадничали» и не хотели между собой делиться добычей, то есть ещё воевали и друг с другом. В эпоху первой научной революции, когда появились первые машины, было выражение, дословно не помню, говорили: «За ломку машины ломаются кости», то есть, опять‑таки, первые достижения в области потребления и переработки ресурсов были на вес золота и дороже простого человека. В девятнадцатом веке и в начале двадцатого, когда становилось индустриальное общество, рабочие на заводах, как известно, по уши в грязи и копоти, в шуме и в жару пахали по полсуток, без отпусков, без нормального отдыха, без государственной социальной поддержки трудящихся, без профсоюзов, без защиты прав, всего этого не было, хотя я точно не знаю. Рабочим такая помощь от государства и не снилась, они о ней и не мечтали. Были ещё две мировые войны, которые поставили производство «на дыбы», заставили «стоять на голове и балансировать», а между ними революции, гражданские войны, Великая депрессия, и простым людям жизнь была не малина.

 

 

– В духе марксизма, прямо можно в цитатник какой‑нибудь записать.

– Это старая, заезженная философия, мне это не интересно, хотя в ней есть смысл.

– Какой?

Публицист промолчал, пристально посмотрел на журналиста и ответил:

– Вы не понимаете или делаете вид, чтобы лучше меня допросить?

– Простите, просто это моя работа, мне нужны детали.

– Хорошо…

Он задымил своим любимым раритетом, старой электронной сигаретой, вместо современных сенсоров чувств, был сноб и любил выглядеть жеманно и выразительно, и начал:

– Смысл есть, потому что он есть, вот так вот. Идея коммунизма, мировой революции и прочее, давно потрачены; я не знаю, хорошо это или плохо, но как альтернатива капитализму с его особенностями и свойствами, в принципе, сойдет.

– А вы сами коммунист, это вам ближе, вы на чьей стороне?

– На своей. – невозмутимо ответил Александер.

– И какова ваша позиция?

– Моя позиция – это позиция мухи. Есть пчёлы, которые ищут цветочки, нектар, а есть мухи, которые ищут навоз, то есть негатив, недостатки, несовершенства, и я такой же. Не могу сказать, что это хорошо, что с меня можно брать пример, но я вот тоже особо не вижу реальных примеров, и марксизм мне не интересен, при желании я и в нём увижу плохое. Хотя те примеры для подражания, разумеется, есть, и социализм сам по себе, как идея, как вариант, не так уж и плох, наверное.

– Угу…

Далее журналист касался прошлогодних реформ, перенаселённости, поселений нового типа, возможности, а точнее невозможности колонизировать Марс, а после продолжительной беседы Александер показал гостю свою коллекцию старинных вещей из 19 и 20 веков, вещей из 21 века – старые глянцевые выцветающие журналы, первые мобильные телефоны, дискеты, книги и радиодетали.

Когда прием закончился и журналист ушёл, Александер сел на своё прежнее место и задымил электронной сигаретой, а после всё таки использовал свой сенсор чувств, получив порцию дофамина.

В студию зашла его супруга, они немного пообщались:

– В этот раз, я за стеной слышала, ты себя превзошёл в своём красноречии, и говорили вы долго.

– Естественно, им надо сделать вид усердной работы, хотя толку от неё. Я помню, как был таким же корреспондентом, ходил по гостям и задавал не свои, а чужие вопросы, вопросы начальства, изображал вежливость. Я думаю одну статью написать про это.

– Про что?

–Да про то, что бесконечный словесный понос, мой в том числе, сути вещей не меняет. Буду писать, что уже веками люди говорят, пишут, слушают и читают про разную лирику, разные там проблемы человечества, несовершенства, ошибки, несправедливости, войны, страдания, но толку нет. Все проблемы и несовершенства в мире остаются.

– Интересно, а твоя будущая статья – не то же самое?

– Да вот знаешь, то же самое, в этом вся ирония. Я в ней еще вспомню про парадокс, когда критянин говорит: «Все критяне‑лжецы». Я и есть тот самый критянин.

– Что ж, успехов тебе…