Земля Адриана

Адриан уже не был подростком, но бунтарская нотка проявилась, и он стал мечтать. Мечтать о «переменах», об «идеальном мире», хотя, казалось бы, в современном ему мире будущего, в мире роботов, благоденствия и демократии уже не о чем мечтать, и многие не мечтали. Многим было всё равно на всё, лишь бы был комфорт и благоденствие.

К нему подошла Майя и сказала:

– Я вижу, тебе нужна поддержка…

Он окинул её презрительным взглядом и промолчал.

 

Майя села ему на колени и обняла его. Ему было некомфортно от этого, от того, что она искусственный андроид, а не живой человек, но и приятно, как с настоящей девушкой, чего он в себе стыдился.

Он не признавался себе в том, что он хотел не просто нормальной жизни, но и признания, уважения, почитания; он хотел быть «белой вороной», выделяться и вызывать в других, особенно в женщинах, сочувствие и восторг, это как подростковый бунт. Единственное сочувствие ему оказывала Майя, что было ему приятно, но и неудобно, что она‑ не живой человек, а искусственный.

Он был рад знакомству и дружбой с публицистом, хотя он понимал, несмотря на дружелюбие, что умный Александер смотрит на него свысока и снисходительно. Он сам не презирал публициста, но хотел от него признания, которого не получил, хотя сам давал публицисту своё признание.

Адриан был готов пострадать, чтобы его заметили. Он хотел бы быть «мучеником», чтобы гордиться этим, хвастаться, учить и роптать на других за то, что ему не повезло, а другим повезло, и поэтому он мог бы гордиться тем, чему окружающие должны были бы сочувствовать. Ему так казалось.

Он не страдал, но ему уже можно было сочувствовать. Спустя время его мечта наконец свершилась: он пострадал, стал жертвой, стал мучеником и получил славу. Дурную.

 

Следующие учения намеревались провести на Курильских островах, которые являются колониями Хартса, на военных базах. До ближайшей базы можно добраться на корабле или вертолёте; для соединяющего моста между Хартсом и Курилами слишком большое расстояние и нет необходимости строить длинный мост или подводный тоннель, когда можно добраться на быстром корабле.

Бойцы гвардии не предназначены для участия в общих учениях, они являются полицейскими и спецназом, но они, тем не менее, принимают участие ‑либо для обмена опытом с армией, либо для вида и показа.

Три крейсера плыли на восток к военной базе; когда всё будет готово, они будут, уже рядом с островом, открывать огонь по мишеням. Солдаты, которых они перевозили, были не только моряками, но и пехотинцами, для пехотинцев были предназначены смотры и стрельба.

К пасмурному полудню дня все были уже на базе. После долгих совещаний офицеров моряки и пехотинцы построились на берегу причала и слушали указания командиров. Учения по плану собирались уместить в несколько часов, а к вечеру возвращаться в Хартс

Через полчаса начались учения. С берега через бинокли офицеры следили за огнём крейсеров и за мишенями, по которым они стреляли.

– Скорость попадания несколько отстаёт от оружия ведущих армий мира, я знаю это. Надо догонять, надо больше расходов на разработки на предприятиях. Придётся у наших японских соседей закупать что‑нибудь. – комментировал один офицер другому.

– Нам что, скорость света нужна? – ворчал другой офицер.

– Не знаю, может, и скорость света. Мне кажется, что техника и до того дойдет.

И продолжили наблюдать.

В то время на одном крупном плацу пехотинцам читали нотации, задавали провоцирующие вопросы и намеренно действовали им на нервы в целях воспитания:

– Малыш, тебе служба не нравится? Думаешь, не вижу по лицу? А разве не ты, сам, по своей воле, пришел сюда пытаться и страдать? Или это твоя мамка тебя сюда отдала девственным сосунком, чтобы ты так и погиб таким же девственным сосунком? Или ты хочешь, чтобы твоя жирная мамаша взяла в руки оружие и защищала Родину вместо тебя? А‑а? …

Адриан, который стоял в том строю и вместе с остальными это слушал, вспомнил слова публициста Александера про «молодых девственников». Хоть это было сказано другому молодому солдату, который недавно начал служить, а не ему, после слов «твоя жирная мамаша» у него закипела кровь.

Несмотря на то, что он уже давно заключил контракт, служит уже 15 лет и знает армию, знает, как пытаются такими грубыми методами воспитать солдат с железными нервами, он почувствовал ненависть к этому офицеру. Он не боялся высказать офицеру всё, что он о нём думал, но он оценил свои риски и послушал голос разума, промолчав как все остальные солдаты.

После длительных и напряжённых нравоучений началась стрельба по мишеням, которая сопровождалась криками офицера, чтобы создать напряжение как во время настоящего боя и таким образом закалить солдат.

После того, как стрельба закончилась, все построились на плацу. Офицер продолжал действовать бойцам на нервы, он говорил им, что в реальных боях они и будут слышать крики и мат и поэтому они не могут на него, офицера, злиться. Затем, после нотаций, офицер приказал строевым шагом идти к причалу и смотреть на мощное зрелище, увидеть, «как крейсеры открывают огонь по мишеням» и «насладиться зрелищем». Когда несколько шеренг дошли до причала, они увидели три крупных серых тела вытянутой формы, которые периодически вспыхивали, и их вспышка с большой скоростью взлетала в воздух и долетала до определённых точек в море, где находились мишени, и эти мишени взрывались.

Офицер перестал горланить и молча смотрел вместе с бойцами. Он смотрел на свои фотонные часы в своём сенсоре чувств, потом внезапно свистнул в свой свисток и дал команду слушать его:

– Итак, через несколько минут или, может, секунд, огонь по мишеням прекратится; боевой план будет выполнен. Вы свой план тоже выполнили. Но я вам так скажу: и сейчас, и впредь никто с вами церемониться не будет, как я; на учениях не каждому повезёт оказаться, как вам сейчас, и «трэвлам» и «вайфам». Вы – пехотинцы, «полицаи», а это значит, что винтовка, шокер и дубинка ‑ваши мать, отец и сестра. Ваша часть – это ваш дом, а в ваши дома вы возвращаетесь только чтобы поспать, пожрать и…

Дальше пошли выражения.

– …Вы сами выбрали этот путь, и я вам напомню, что раньше, в далёком прошлом, у мужчин часто не было выбора, а молодых парней призывали в армию по достижении совершеннолетия. Вы сами выбрали этот путь, и теперь докажите мне своей службой, что вы сами достойны…

Офицер много чего им наговорил, а бойцы терпеливо стояли и слушали.

После выполнения боевого плана на день, часам к пяти дня, все моряки и пехотинцы вместе с офицерами и медицинской бригадой уже возвращались на крейсерах обратно в Хартс.