Земля Адриана

На следующий день, утром, когда он продолжал разбирать свои некоторые старые бумаги, сортируя их и избавляясь от уже ненужного хлама, он вспомнил про эту женщину, которая писала ему вчера.

Он переосмыслил свой опыт, знакомство и недолгую дружбу с бойцом‑пехотинцем, суд и собственные действия. Он уже не был таким циником и не смотрел на людей свысока, как раньше, но он, тем не менее, не испытывал большого желания от нового знакомства. Он понимал, что женщина будет его долго допрашивать обо всём: их знакомстве, общении, как Адриан вёл себя и что говорил, и все подробности прошедшего дела. Он понимал, что эта женщина станет его допрашивать просто для своей отдушины, чтобы не быть безучастной в уже решённой судьбе её бывшего мужа. Александер не слишком хотел быть тщательно допрошенным этой женщиной, однако он, который переосмыслил свой опыт, жизнь и взгляды, решил для себя, что помощь этой женщине окажется помощью самому себе, чтобы таким образом выразить своё «покаяние».

Он решил, что лучше не упускать шанс оказаться полезным и помочь человеку, и в то же утро, после раздумий, он ответил Марии, что согласен поговорить с ней у себя в студии, но только тогда, когда он закончит свои дела.

Когда дела были закончены, Александер ответил ей в мессенджере, что теперь он свободен и что она, как его обычный гость, может приходить в свободное для неё ближайшее время на улицу 100 – летия Хартса, 90. Она написала, что «очень признательна за его великодушие, уже однажды проявленное её бывшему мужу во время прошедшего дела, и проявленное теперь» и что она «даст ему знать, когда она будет готова прийти».

Александер, думая о ней, сказал самому себе:

– Ещё один человек окажется в моём доме и будет нуждаться в моей консультации…помощи…Я полезен другим, и это хорошо…

 

Сидя в своём кресле, Александер курил, получал гормоны из сенсора и слушал музыку из того же сенсора, ведь сенсоры чувств есть многофункциональные умные устройства. Он много думал и представлял.

Он вспоминал свою рабочую деятельность ещё с того времени, в прошедшем веке, когда он, будучи молодым и инициативным, заключал короткий контракт с армией. Он вспоминал, как он подавал заявление на получение своей части в партии и как он работал несколько лет, как он посещал здание департамента общественных связей и как он сидел за своим компьютером и проводил видеоконференции со своими коллегами из других отделов и кабинетов.

Он вспоминал, как он работал почти 10 лет журналистом, как отправлялся в Китай и Японию в качестве корреспондента правительственной прессы Хартса и общался с азиатскими коллегами по поводу экономических и политических договоров и соглашений. Он вспоминал, как стал частным независимым писателем и как вёл независимую общественную деятельность, как писал о своём опыте и взглядах.

Он уже перестал быть нигилистом, перестал критиковать и осуждать всё и всех вокруг. Он перестал смаковать негатив, изящно описывая его в разных формах в разных публикациях.

Жизнь тогда научила его быть вольнодумным циником, он получил как позитивный, так и негативный жизненный опыт, который сказался на его мировоззрении. Он вспоминал интриги, в которых сам принимал участие. Он вспоминал, как однажды писал статью про то, что «является уже давно общеизвестным фактом», то есть что «в больших играх не место настоящим христианам, альтруистам и гуманистам, потому – что данные качества выявляют полную наивность и совершенную профессиональную непригодность «добрых и благородных» людей». Он много писал и говорил о том, что «отношения людей всё ещё напоминают ему пищевые цепочки» и что «социальный дарвинизм и искусственный отбор в обществе есть законы такие же естественные, как и естественный дарвинизм и естественный отбор».

Теперь он, вспоминая дело об убийстве на крейсере «Цезарь» и свой испанский стыд за Адриана Гринёва, решил, что он уже не может так фривольно об этом рассказывать другим, так как сам является частью этих «пищевых цепочек» и сам невольно принял участие в «искусственном отборе» в деле прапорщика‑преступника.

Александер не был таким уж и виноватым перед Адрианом, но он уже не считал себя «кристально чистым» и «с чистыми руками», и решил, что с темой социального дарвинизма и ошибок человечества ему лучше завязывать, он зациклился на бесконечном негативе.

Ложась спать, он переварил свой поток сознания и уснул при глубоких думах спокойным сном. Его глубокие думы усугубились тем, что ему приснилось.

Он видел людей. Эти люди были не просто люди, но как‑бы одновременно они были приёмниками и передатчиками, радиоприёмниками и радиопередатчиками. Было не то поле, не то просто открытое пространство; казалось, ещё было голубое небо. Эти «люди‑приёмники» и люди – передатчики общались друг с другом. Это общение людей сравнимо с передачей и приёмом радиоволн: радиопередатчик излучает, а приёмник принимает‑говорящий говорит, а слушающий слушает. Но они были на разных частотах, люди‑приёмники и люди‑передатчики, из‑за чего нет коммуникации – люди обращаются и воспринимают, но на разных языках, также как передатчики и приёмники излучают и принимают волны, но на разных частотах.

 

На следующее утро Александер увидел ответ Марии с просьбой провести встречу этим вечером. Он согласился и ответил ей приглашением на этот вечер к себе, неотложных дел пока не было.

 

 

 

Однажды у Адриана завязался разговор со своим соседом китайцем:

– Дали бы наушники – слушал бы музыку, глядя в иллюминатор, было бы круто. – сказал Адриан.

– Кроме еды и наручников при выходе в сортир ничего не дают. – ответил китаец.

– Как вспомнишь, чем была эта вода до переработки, так пить забрезгуешь…

– На Марсе мы будем лопать всё, что придётся…

– Лишь бы нас там не слопали…

– Бауыржана, похоже, слопают.

Бауыржан, который лежал на своей койке, ничего не ответил.

– Как думаешь, он сказал правду тогда, про «Новую Америку» и комнату пыток?

– Пытки арестантов в тюрьмах запрещены на международном уровне…

– Мы не на Земле, а там могут быть свои порядки…

– У них есть связь с Землёй и, я думаю, они отчитываются о своей работе, не могут не отчитываться.

– Я слышал, что есть возможность получать сообщения от родных с помощью сложной техники и радиосвязи.

– А обратная связь там есть?

– Не знаю…

– У тебя ведь есть от кого получать сообщения? – спросил Адриана китаец.

– Думаю, есть…

– Почему думаешь?

– Я разошёлся со своей женой, а потом жил с «умной супругой» – андроидом, которая покончила с собой перед тем, как меня забрали в Китай…