Земля Адриана

Перед спаррингами бойцам дали питьевых энергетиков, спарринги длились по три минуты каждый, затем оппоненты сменяли друг друга в парах, таких спаррингов было пять, и десять человек на каждой площадке сменяли друг друга по четыре раза, пока каждый не встретится со своим первым партнёром.

 

После пяти трёхминуток все бойцы, с разбитыми губами, носами, красными разбитыми лицами, в изнеможении и с болью в голове, а некоторых унесли на носилках в лагерный госпиталь, построились в шеренгу перед площадками для спаррингов. Офицеры отчитывали бойцов о проделанной работе, каждый раз напоминая об отличии постановочных учений от реальных боёв, где не будет энергетиков, неподвижных мишеней и возможности перевести дух.

 

В островном общежитии всем бойцам выдали пайки, питательные смеси в тюбиках, сенсоры чувств, в госпитале выдали медицинские мази и имплантанты для восстановления физиономий, а бойцов, лишившихся чувств, оставили в госпитале на пару дней и дали двухнедельный отпуск, чтобы восстановиться.

Адриан, который тоже был на учениях, в свободный час ходил по номерам и спрашивал про номер «рыцаря», а когда нашёл его, Арно, сидевший раздетый на кровати, опёршись локтями на колени, задумчиво смотрел в пол и теребил руками свой браслет.

– Что такое?

Он прикрыл дверь и начал:

– Мы знакомы несколько лет, я просто хотел сказать, я тебе завидовал. Ты еще свежий фрукт и выглядишь хорошо…

Арно действительно был хорош – высокий ариец с серыми глазами, белоснежными жёсткими волосами и несколько угловатыми лицом.

– … служба у тебя более насыщенная, а я в основном город патрулирую и работаю в части, ты знаешь, ущербная деятельность; иногда на учения возьмут, как тебя. Если я не ошибаюсь, ты скоро женишься?

– Да, есть такое.

– Что же, могу только пожелать тебе не стать таким, как я, одиноким меланхоликом и мизантропом.

– Я могу тебе чем‑нибудь помочь?

– Ты знаешь, если я не могу помочь самому себе, то мне никто не поможет. Мне довольно того, что мы видимся каждый день.

– Ты для этого пришёл?

– Считай, что да, я хотел выговориться для отдушины.

Адриан косо взглянул на него и сказал:

– Тебя тоже разрисовали на спаррингах, я вижу, ссадины на таком хорошем лице. Мне вот в лоб дали и губу разбили, под конец было тяжело – он указал пальцем на себя.

– Ничего страшного, нам мази выдали.

– Я пошёл. – сказал Адриан.

– До скорого. – ответил Арно.

Заходя в свой номер, Адриан оглянулся вокруг, слонялся, пока другие бойцы собирались к отъезду с острова. Он бы хотел подраться с Арно, но они были на разных площадках и не сошлись друг с другом, и ему было бы интересно узнать Арно получше.

Бойцы собрались в четыре шеренги на плацу, офицеры ещё раз отчитали их о проделанной работе, после чего приехали бронетранспортёры. Все погрузились и через 20 минут уже ехали по мосту в столицу.

Арно смотрел на малиновый закат над морем на западе, смотрел, и его охватила тоска; тоска, которая может возникнуть у сентиментальных людей и в пасмурную, и в облачную и в ясную погоду, и при виде красного вечернего заката при такой тоске в голову могут лезть разные негативные мысли, и они у него были, но какие, никто вокруг него не знал.

Пока он смотрел с тоской на закат, он и не подозревал, что другой, знакомый ему боец, сам смотрел на него. Адриан о чем‑то думал, смотря и оценивая Арно, оглядывался на других бойцов, как бы сравнивая их мысленно с ним, а потом наконец отвернулся, глубоко вздохнул с прикрытыми глазами и облокотился, шлёпаясь головой об стенку бронетранспортёра.

Бронетранспортёры высадились рядом с частью, после чего офицеры сказали, что всех отметили, и бойцы могли взять в части свои вещи и сразу отправиться по домам без лишних процедур.

 

Тем вечером Адриан, возвращаясь домой с прошедших учений, вернулся домой в более лучшем расположении духа, нежели несколько дней назад. Поговорив с Майей, он присел, как и тогда, на диван, включил свой сенсор, провёл манипуляции и, как и тогда, релаксировал с закрытыми глазами, получая на этот раз серотонин, вкупе с удовлетворённостью от насыщенного дня.

Перед сном он не слишком соблюдал принципы здорового образа жизни: позволял себе перекусы, излишнее потребление сенсора или других стимуляторов, сёрфинг по Сети. Он читал статьи одного местного публициста, находил их остроумными, что‑то читал на обыденные темы из других блогов, новостную ленту, разную лирику, позволял себе прокрастинировать. В этот раз он вдруг решил почитать перед сном на военные темы, должно быть, после насыщенного дня, что у него случается не слишком часто; он листал информацию про армию Хартса, хотел узнать о ней побольше, дополнить свой опыт и день, поставить на нём точку таким образом.

Спустя недолгое время, за окном было темно, ночь, он пожелал спокойной ночи Майе, которая «засыпала» в определённое время, в неё была вложена соответствующая программа. Он лёг и уснул через час, перед сном придумав монолог в голове, где он рассказывает о впечатлениях, гордится собой за проделанную работу, хотя бы мысленно.

Иногда ему снились сны, такие, что он просыпался и не мог понять, что это он видел. Так было в эту ночь, но сон имел видимые очертания, и такие, что он запомнил этот сон надолго.

Ему виделись люди, не то голые, не то обнажённые по пояс, вокруг некое тёмное пространство или помещение, тёмное, но не совсем кромешное; казалось, эти люди были молодые. Что‑то непонятное случилось, был голос, похожий на женский, это был бы голос зрелой взрослой женщины с некоторой полнотой, и он сказал, выразительно, с интонацией, с ударением на каждом слове, особенно на втором:

– Сочные, жирные, хрустящие юноши!

Жирных среди них не было, но тем не менее. Показалась не то пещера, не то вход, в нём или на нём надпись «Война», и этот тёмный проход словно поглотил этих людей.

Тут Адриан проснулся. Это не был кошмар, но ему стало не по себе. Сходив в уборную, он не вышел сразу, а остался и сел, сел и смотрел задумчиво в пол, как сидел Арно в своей комнате после учений, когда Адриан вошёл к нему. Он подошел к зеркалу, включил хлопком неоновую подсветку и смотрел на себя. На лице остались ссадины после спаррингов, он их трогал, они были смазаны им вечером мазью из островного госпиталя.