Земля Адриана
– Наверное, Библия. – сказала Соня.
Актёр, игравший Христа, раскрыл её, перелистнул и остановился, а затем развернулся и отошёл в сторону, опустив взгляд и сказав под музыкальное сопровождение:
– Впрочем, Сын Человеческий пришёл не судить этот мир, но спасти…
Рыцарь с книгой ушел, а небритый актёр подошел к зрителям и начал негромко и медленно петь:
– Приду к своим, свои Меня не примут;
Спасу весь мир, но мир это забудет…
Арно сказал:
– Теперь получше…
Артист продолжил:
– Через века, эпохи, поколенья Имя
Божье мрачным пережитком мракобесья будет…
После минутных возгласов под музыку ангелы и Христос ушли со сцены, сцена вновь стала бело‑красной после преобладающего белого, заиграла музыка. Эта музыка могла сочетаться с настроением глубокой депрессии, грусти, играли скрипки и труба, и на красной части сцены появились люди. Они были разных одеяний, одни одеты как римские легионеры, другие как рыцари, третьи как солдаты вермахта и Красной армии.
На красную сцену слева от зрителей вышел артист, играющий духа злобы. Он остановился, а один рыцарь сказал под музыку:
– Что сделать нам во славу Божью?
Бес ответил:
– Во славу Божью вам все можно.
Затем сказал солдат вермахта:
– Построить мир для сверхлюдей,
Разбить врагов и их детей!
Заиграла не то напряженная, не то грустная музыка, на красной сцене появились другие духи, и первый запел:
– Ах, если б люди понимали нас…
Музыка играла, он пел, его сменял один, другой, они сменяли друг друга, обращаясь то к людям разных эпох, то к зрителям:
– И мы хотим пожить хоть раз!
Музыка сопровождала пение, она соответствовала напряженности игры, и под конец сцены первый дух сказал с выразительным сопровождением скрипок и трубы, смотря на зрителей:
– Пусть люди нас поймут – сочувствие
Нам тоже нужно, мы хотим присутствия
Нас в вас, мы голодны; а взрослые
Пусть учат молодых всему, им свойственному!
Другой бес добавил:
– Мы свергнем тиранию Бога!
Мы вам подарим всем свободу!
Вы потерпите нас немного,
Мы вашу вылечим природу!
После напряжённой и эмоциональной сцены все духи злобы ушли, преимущественно красная сцена стала на глазах зрителей зеленой, а белая верхушка осталась. Артисты в костюмах стали говорить, каждый по очереди, начал легионер:
– Всем хлеб и зрелища нужны!
Затем продолжил рыцарь:
– Нужны принцессы и княжны!
Затем солдаты вермахта и Красной армии сказали друг другу по очереди:
– Хочу господство белой расы!
– Хочу я большевизма в массы!
Люди совещались и наконец решили:
– И всё, что взрослые хотят,
Пускай научат так ребят!
Все разошлись, кроме одного немецкого солдата, который начал монолог:
– Я прав, а те – тупицы,
Их глупость в правду не годится…
Играла душевная, на этот раз человеческая музыка, немец то пел, то просто громко говорил с акцентом (сам артист был потомственный немец). Через некоторое время поток сознания закончился, музыка затихла, и сцена вновь стала красной.
Появился бес. Этот артист в пышном красном костюме со свитой других артистов, играющих духов, медленно подходил к солдату в центре и спросил:
– Чего ты хочешь, юный друг?
Солдат вермахта ответил:
– А что ты можешь, тёмный дух?
Бес стал расхаживать вокруг солдата со своей свитой, говоря:
– Смотря чего душа желает…
Они говорили друг с другом, в конце солдат вермахта сказал:
– Хочу быть умным, сильным, смелым,
И чтобы мне мешать не смели!
Верх сцены, как и прежде, стал белым, появились ангелы, зрителям стало понятно, что будет следующая музыкальная цена. Светлые духи стали по краям сцены слева и справа, а духи злобы разошлись по своим намеченным местам. Солдат вермахта, единственный среди персонажей на сцене человек, стал примерно по средине, а главный бес сказал:
– Ну тогда…
Ангелы стали петь хором. Спустя недолгое время возникло музыкальное сопровождение, сначала слабое, затем нарастало, и хор сменился резким агрессивным роком, под который главный бес говорил:
– Ты ничтожен, слаб и глуп;
Захотел другим стать вдруг?
Он пел, хотя это было больше похоже на обычную речь, обращаясь к солдату вермахта, а бесы вокруг ходили и корчили разные позы. Это было музыкальное обращение духа злобы к немецкому солдату, оно также местами плавно переходило к зрителям:
