Женщина для хозяина

Водитель чему‑то усмехнулся, но ответил вежливо:

– Нам ехать десять часов.

– Спасибо, – Василиса постаралась не выдать разочарование, но парень всё понял.

– Леса скоро закончатся, но мы поедем по трассе мимо городов.

– А правда, что в городах люди ходят, куда им вздумается?

Водитель проглотил смешок.

– Даже слишком.

– Как это – слишком? – искренне изумилась она. – Разве может быть слишком?

– Иногда это бывает опасно, – скупо обронил посланник и отвёл глаза.

– Не одобряете? – догадалась Василиса. – Тогда почему не стали меня сковывать? Вдруг я…

– Справлюсь, – самоуверенно заявил молодой мужчина и Василиса ревниво нахохлилась, сочтя подобный ответ за пренебрежение, но долго не выдержала, заново ухватившись за возможность порасспрашивать про городские порядки.

– А вы знакомы с моим хозяином? В смысле, лично встречались?

– Да, – коротко бросил водитель.

– Хорошо его знаете?

– Да.

– И какой он? – мечтательно выдохнула Василиса. – Красивый, наверное?

Посланник хозяина издал странный звук, будто подавился.

– Тебе виднее.

– Так я же его ещё ни разу не видела! Вот если с вами сравнить?

– Твой хозяин очень хорош.

– Но насколько он хорош? Великолепен? Ослепителен? – затаила дыхание Василиса.

– Ты себе даже не представляешь, насколько.

– Ого! Как думаете, а я для него достаточно красивая? Он не будет разочарован?

Кажется, последним вопросом ей удалось пробить брешь в броне, что‑то новое появилось в голосе.

– Ты себя в зеркале хоть раз видела?

– Вообще‑то, у нас нет зеркал, даже стёкол нет, сплошные сквозняки. Зимой бывает морозно, но мы не знаем своё отражение.

– А река? Вода в бочке?

– Вы когда‑нибудь пробовали рассмотреть себя в реке? Не хуже и не лучше других внешность выходит. Глаза на месте, нос и уши вроде тоже.

– Хозяин не будет разочарован.

Водитель поправил зеркало и она перестала отслеживать выражение, с которым тот косился назад. И что это значит? Она страшная? Или так и должно быть? Поэтому им зеркала не положены? Раньше Василисе не приходилось волноваться о таких пустяках, но реакция посланника её безмерно расстроила, отравив радостное предвкушение.

 

Удержать неприличный возглас всё же не удалось, в городе Василиса позорно прилипла к стеклу, глазея на бредущих по тротуарам девочек, девушек и женщин любого возраста – без охраны и признаков стеснения от данной им свободы. Они шутили, болтали, смеялись или сосредоточенно разговаривали по телефону, ну и вопрос вырвался как‑то сам собой:

– Почему они не боятся? Такие счастливые с виду…

– Они тебя не видят, – объяснил водитель, поймав её растерянный взгляд на светофоре, – снаружи стёкла зеркальные. А если бы и разглядели, всё равно не сообразили второпях.

– Так они не знали, что меня должны привезти сегодня?

– В Москве живут несколько миллионов человек… Вряд ли сказали каждому. Кому нужна паника? Меньше знаешь – крепче спишь.

– Ясно, – Василиса важно кивнула и снова вылупилась на летящий мимо многолюдный тротуар с нарядными витринами, но вообще‑то в голове не укладывалось, как её приезд мог быть мелким, незначительным событием для горожан. Не то, что бы она чувствовала себя уязвлённой, но люди снаружи были слишком уж беспечны.

– Хозяин предпочитает действовать скрытно, – серьёзно добавил мужчина, – чтобы избежать случайных жертв.

– Но какой тогда смысл, если никто обо мне не знает? – Василиса мимоходом ковырнула мягкое кожаное сиденье ногтем большого пальца и испуганно приладила руки на колени, маскируя оплошность.

– Смысл есть, просто ты ещё не разобралась… как тут всё организовано.

– Но обязательно разберусь, – пообещала скорее себе, да и бесцветный отклик от крутящего руль собеседника не позволял развернуть дискуссию.

Машина проехала через арку – охранники загодя подняли шлагбаум, потом сами собой разъехались внушительные ворота и они остановились во внутреннем дворе огромного здания‑каре. В одинаковых строгих окнах не мельтешили, но Василисе почему‑то подумалось, что там полно вооружённых мужчин, похожих на служек из её монастыря. И сердце защемило от тревожного предчувствия, что её переезд – лишь география, а суть останется прежней, вечная жизнь в заточении.

Водитель любезно открыл перед ней дверь и провёл к боковому входу, минуя вытянутых по струнке мордоворотов в чёрных костюмах. Судя по выпуклостям на ткани, те и правда были прилично вооружены, но все они делали вид, что ничего не происходит, напрочь игнорируя гостью. Даже бровью не повели, вот это выучка.

Остановились в комнате с гигантскими креслами вокруг крохотного и слишком хрупкого столика. Тяжёлые плотные шторы были задёрнуты, но приглушённый свет от высоких бронзовых светильников разбавлял полумрак, усиливая сходство с главной трапезной монастыря, куда Василису иногда допускали.

Посланник хозяина неопределённо указал на ближайшее кресло и сразу пошёл к выходу, а Василиса вдруг занервничала и схватила того за рукав. Мужчина, надо отдать ему должное, не вздрогнул от ужаса, но нахмурился и вполголоса шепнул ей в лицо:

– Ты чего? Испугалась? Не бойся. Жди здесь. Он скоро придёт за тобой.

– А ты? Где ты будешь? – её тирада прозвучала поистине жалко, да и на «ты» она перешла совсем уж внезапно.

С какой стати присутствие какого‑то там посланника внушало ей уверенность? Однако оставаться одной перед знаковой встречей с хозяином почему‑то не хотелось, как бы глупо это не выглядело. Сейчас за ним закроется дверь и она, вероятно, никогда больше не увидит этого странно спокойного человека. Конечно, причина в распространяемой вокруг волшебной ауре безмятежности, торопливо заключила Василиса.

– Как твоё имя? – неожиданно властно потребовала она, но посланник не поддался напору.

– Неважно, – он аккуратно вытащил край рукава из захвата, отступил к выходу и чуть горько добавил, – всё уже неважно.

Василиса сердито сомкнула губы и без сил рухнула в кресло.

Одна дверь захлопнулась, но в тот же миг с противоположной стороны распахнулись высокие двустворчатые двери. Она подняла голову и задохнулась от раздавивших её эмоций.