Женщина для хозяина

– Василиса, – размеренно выговорил хозяин, – моя личная жизнь тебя не касается. Мы же обо всём договорились? Ты не будешь волноваться о том, где, когда и с кем я сплю. Это сугубо моё дело и обсуждать тут нечего. Надеюсь, не надо объяснять, что на тебя такая свобода не распространяется?

– Поняла, – Василиса мигнула, – не спрашивать про твоих женщин.

– Умница, волчонок. И в знак нашей дружбы я позволю тебе съездить с Иваном, куда захочешь, но имей ввиду, я не хочу узнать о подробностях твоей поездки в новостях. Мечтаешь быть ближе к народу? Отлично, но постарайся не сожрать там кого‑нибудь, а я прикрою тебя перед отцом. Лады?

Она расцвела, но выдохнула застенчиво:

– Лады. А я могу спросить ещё кое о чём?

– Ты быстро схватываешь и так же быстро наглеешь. Ну, валяй.

– У твоего отца ведь тоже была волчица? Что с ней стало?

По Костиной шее резко проехался кадык – вверх и вниз, как гильотина.

– Новое правило – ни при каких обстоятельствах не лезть в прошлое наших волчиц. Это стопроцентное табу. Ещё вопросы?

 

Иван ждал её снаружи – подогнал машину и открыл теперь уже не клетку для дикого зверя, а просторный салон с диваном и втиснутым посередине баром.

– Куда едем? – вежливо произнёс он, но так и не встретился с ней взглядом.

– Хозяин тебе не сказал? – Василиса уверенно захлопнула дверцу заднего ряда и уселась вперёд, на место рядом с водителем.

– Вот как? – Иван обошёл автомобиль по кругу и завёл двигатель. – Смело. И – нет, не сказал. Ты командуешь.

– Есть запретная зона? – она с усмешкой пристегнулась.

– Есть.

Продолжение Василиса не услышала и кивнула.

– Где твоя девушка покупает одежду?

На его правой руке, переключающей передачу, вздулись жилы.

– Девушки нет. Я живу один.

– Но если бы была, где покупала бы барахло? Нужен гид по женской одежде, но, чур, Инну не предлагать, и вообще я хочу сама прогуляться по городу. Обещаю быть паинькой и держать когти и клыки при себе. Честно.

– И как он согласился на эту вылазку? – Иван скептически оглядел пассажирку.

– Пожалел, – ускорением Василису вжало в спинку кресла, но она счастливо улыбалась, – и он не такой плохой, как ты думаешь.

 

В Москве Василису больше всего поразило, что в большущее здание без окон они въехали через огромный подвал, забитый пустыми машинами. На самоходной лестнице Иван галантно поддержал её за локоть и спрятал улыбку, краем глаза наблюдая, как она восхищённо вертит головой. Эскалатор доставил их из подвала на первый этаж и Василиса ошалело зажмурилась, не веря в реальность происходящего. От самой лестницы её не укачивало – врождённое чувство равновесия никогда не подводило, но от близости людей, их запахов и бессмысленной суеты прямо под носом у неё затрепетали ноздри.

– Ты как? Держишься? – Иван чуть твёрже сжал пальцы, давая понять, что контролирует ситуацию, но Василиса прекрасно знала – ни черта он не контролирует. И если её понесёт, то пиши‑пропало.

– Не думала, что это так… волнующе.

Они двигались в каких‑то сантиметрах от её кулаков, болезненно стиснутых от обилия впечатлений. Василиса нервно проводила взглядом мамашу, спешащую с детьми и пакетами наперевес, а та исподлобья зыркнула на высокого Ивана, недовольно поджала губы и потянула весёлый и шумный выводок к следующему магазину. Присутствие Василисы её не спугнуло, словно девушка была заурядной посетительницей торгового центра, пускай и в одежде с чужого плеча. Материнский инстинкт не сработал, веля спасать потомство от забредшего в курятник хищника любой ценой.

– Дыши глубже, – посоветовал Иван, почти касаясь губами мочки её уха, – это пройдёт. Охотничий инстинкт победить можно, просто надо перестать видеть в них добычу.

– Почему они не боятся? – хрипло зашептала Василиса, боясь сделать ещё один шаг и влиться в людской поток. Пульс бил набат.

– Как я уже говорил, – спокойно ответил Иван, – они не понимают, кто ты. Их обманывает человеческая внешность.

Василиса напрягла мышцы шеи и уткнулась в его грудную клетку, поглубже закапываясь носом в уже знакомый аромат, чтобы перебить реакцию на новое.

– Вот и правильно, – он обхватил девушку обеими руками и потеснее прижал, будто пылкие влюблённые обнимаются посреди толпы, – просто дыши.

И она послушалась. Вдох‑выдох. Вдох‑выдох. Вдох‑выдох.

Верчение тел вокруг замедлилось, остановилось и Василиса смогла выровнять дыхание, а потом осторожно оторвать лицо от рубашки и оглядеться. Люди шли и шли, но она больше не испытывала жгучего желания поохотиться. Да и зачем? Голода нет – Василиса представила, как лакомится вот тем пухлым очкариком со смешным рюкзаком, и её откровенно передёрнуло. И хозяину ничего не угрожает.

Она подняла подбородок и благодарно улыбнулась Ивану. Тот распустил объятия и отвёл взгляд.

– Спасибо тебе, – тихо сказала она куда‑то в загорелую скулу, – и правда – работает. Откуда узнал про такие штуки? Был близко знаком с волчицей?

– Ага. Как‑нибудь расскажу. Пошли закупаться? Женское на этом и втором этаже.

После первого приступа стало значительно проще – Василиса предугадывала новую волну, разгоняемую по крови, и заранее сосредотачивалась на какой‑нибудь ерунде, не забывая дышать. Иван тенью следовал за ней по пятам, держа в руках бумажные пакеты и наводя на хорошеньких продавщиц нездоровое оживление. На очевидно неумелую в выборе одежды Василису они смотрели постольку‑поскольку, предпочитая отчаянно строить глазки щедрому на покупки мужчине и подсовывать ворох всего подороже.

– А вечерние наряды вам нужны? Платья для коктейля?– приторно тянула рыжая и исподтишка наблюдала, как загадочно переглядывается неприлично красивая пара: смуглый светлоглазый здоровяк и крохотная маленькая женщина, почти ребёнок, но с голодными и странно взрослыми глазами.

Помогая застегнуть молнию, она случайно коснулась белоснежной кожи на спине и обомлела – внезапно обернувшаяся клиентка чуть не съела её взглядом, горячечным и зовущим. Продавщица отпрянула и выронила вешалки, начала поднимать, запуталась в тканях и крючках и вздрогнула, когда маленькая женщина опустилась на корточки и мелодично пропела:

– Я вам помогу.

Рыжая почуяла, как от необъяснимого ужаса шевелятся волосы на затылке, но здоровяк отдёрнул шторку примерочной и бодро спросил: