Женщина для хозяина

– У вас тут перегрузка? Помощь нужна?

Клиентка невесомо засмеялась, словно они тут затеяли жутко весёлую игру, а мужчина подключился в последний момент и несказанно её обрадовал.

– Да, пожалуй. Не знала, что бывает столько разной женской одежды.

– Собираетесь в медовый месяц? – одеревеневшим горлом выдала рыжая и прицепила дежурную улыбку, чтобы не выдать страх, но липкий пот так и струился по позвоночнику.

– Месяц обещает быть бурным, – пошутил клиент и его дама расхохоталась, а рыжая пулей вылетела из кабинки, толком не отдавая себе отчёт, что произошло и почему ей охота бросить всё и уехать к бабушке в деревню, подальше от столицы.

 

Да, они выделялись в толпе, но нынче никто не смотрит по сторонам. Только рыжая продавщица разглядела в Василисе опасность, но уже через четверть часа, которые она провела в подсобке, сморкаясь и трясясь от выброса адреналина, и то ей удалось с горем пополам убедить себя, что в примерочной всё почудилось и надо провериться у врача. Но и возвращаться в торговый зал рыжая не спешила – сперва удостоверилась, что странные клиенты ушли, оставив чек с огромными комиссионными её более удачливой напарнице.

Та с ликованием заглянула в подсобку и снисходительно, даже торжествующе спросила, почему рыжая опростоволосилась и убежала от верных покупателей с перекошенной физиономией. Рыжая буркнула что‑то про больной живот и твёрдо пообещала себе сходить‑таки к специалисту, нельзя же жить, когда среди белого дня мерещатся чудовища.

А Василиса медленно, но верно привыкала к людям. Через несколько часов багажник был забит под завязку – хозяин выставил только одно условие, чтобы барахла было достаточно и чтобы ни одна вещь не напоминала мешок и вообще любые монастырские тряпки. И ещё она теперь могла подолгу находиться в толпе, не пугая особо чувствительные натуры. Чем не чудо? Да почти что свершившаяся мечта о недосягаемой раньше свободе!

В джинсах, топике и небрежно накинутом кардигане, по мягкости напоминающем пух суточных цыплят, Василиса радостно любовалась своим отражением в витринах, пока не уловила разницу. Прекрасные феи, порхающие с этажа на этаж и привлекающие окружающих мужчин, все как одна наносили краску на волосы, лицо и ногти. Может быть, хозяину не хватает именно этого? А она слишком простовата и натуральна? Да, её ресницы густы от природы, а губы цвета спелой черешни, но нельзя же пренебрегать традиционным женским оружием, раз оно столь востребовано у этих феечек!

Василиса задумчиво остановилась возле очередного салона, где над девицами азартно трудились такие же раскрашенные красотки, и робко спросила:

– Ваня, как думаешь, мне стоит зайти и сюда? Хозяин наверняка оценит старания, как считаешь?

Иван хмыкнул и наклонился чуть ближе, чтобы шепнуть издевательское:

– Не советую. Тебя украшать – только портить. Пойдём отсюда.

Василиса фыркнула и из вредности толкнула массивное стекло двери, чтобы широко улыбнуться девушке за стойкой.

– Что бы вы хотели? – с воодушевлением прощебетала та, по достоинству оценив открывшиеся горизонты. Неухоженная молодая девушка с деньгами – да за такое передерутся все точки в торговом центре. И ничего не ёкнуло, веля в панике убегать прочь.

Василиса остановила взгляд на длинных ногтях девушки и мило спросила, показывая на маникюр пальцем:

– Я хочу нечто похожее. Можно? И лицо тоже. И волосы, возможно…

Девушка улыбнулась ещё лучезарнее и провела клиентку к свободному столику, одновременно очень ловко предложив Ивану подождать с журналами на диване. Тот выглядел обеспокоенным и делал знаки уйти, но потом вдруг плюнул и с затаённой усмешкой уселся у входа.

Маникюрша похвалила шикарную чёрную гриву Василисы, но на руки посмотрела с трагической миной и уверенно схватилась за пилочку. Через тридцать секунд она раздосадованно заморгала, а ещё через полминуты уставилась на новую клиентку с настоящим ужасом. Чуть заострённые ногти упрямо сохраняли форму и длину, как она ни старалась. Василиса удивлённо подняла бровь и очень тихо уточнила:

– В чём дело? Разве так не должно быть? – за всю Василисину жизнь в цепях ногти у неё не только не ломались, но и не отрастали, естественно меняясь… лишь в определённых ситуациях.

– Н‑нет… – выдохнула маникюрша и на всяких случай перекрестилась, а Иван встал, деловито подхватил Василису и вывел наружу, вежливо бросив, что они, дескать, передумали.

– Что со мной не так? – зашипела Василиса.

– Смешно, – ухмыльнулся мужчина, – ты же сама знаешь ответ.

– То есть я не могу даже украсить себя, как нормальная женщина? – почему‑то именно эта потеря показалась сейчас невосполнимой.

– Тебе оно и не нужно, – честно ответил Иван, – ты уже красивая.

– Спасибо, – она озабоченно нахмурилась, – но тогда скажи вот что, почему та рыжая испугалась безо всяких отрастающих ногтей? И подставила шею! Я уж подумала, что не удержусь и накинусь…

– Полагаю, в её генах были волчицы, – он невозмутимо шагал к лифту, – и она не так слепа, как остальные.

– А ты? У тебя тоже? Поэтому ты меня не боишься?

Иван скупо кивнул, не сбавляя шаг.

– Да. Поэтому.

 

Обратно ехали в напряжённом молчании. Что‑то сломалось между ними, исчезла волшебная атмосфера доверия и приязни. Василиса даже села назад и упрямо уставилась в окно, избегая смотреть на помрачневшего водителя и гадая – почему Иван так резко превратился в вежливую до противности дубину. Хотелось пнуть, накричать, как‑то вывести его из этого замороженного состояния, но Иван ни на что не реагировал, давая односложные и почти бесполезные реплики на любой вопрос.

Это задевало больше, чем полагалось волноваться из‑за телохранителя, ну а как иначе, если у неё в столице пока нет других друзей? И тот вон какой, чёртов предатель! Обещал всё‑всё рассказать – ладно, обещал хоть что‑нибудь рассказать, а сам сидит сычом и крутит баранку.

Василиса готова была биться об заклад, что причина отчуждения кроется в компании молодых людей, встреченных на подземной парковке. Спортивные, одинаково черноволосые и черноглазые, они бойко и очень подвижно разговаривали на одном из кавказских языков – отлично знакомом, ведь ей полагалось распознавать любую речь, с которой может столкнуться хозяин – и перетекали поперёк очереди выезжающих машин нагло и в тоже время удивительно синхронно, как стайка юных хищников на границе леса, полного соблазнительной и вполне беззащитной живности.

Василиса рефлекторно прислушалась, ловя шанс попрактиковаться в естественной языковой среде: «Сам посмотри… это он… тот самый – дальше шло слово, которое она бы перевела как «охотник за мёртвыми черепами» – Иван… волчица разгуливает без поводка… волчица, волчица… Иван… хозяин не знает…»