Злая Русь. Царство
– Мы проиграли не орусутам. Мы проиграли сами себе – точнее, проиграл я, понадеявшись, что нам удастся с легкостью захватить одно за другим поселения врага на их реках, где мы бы добыли продовольствие и хашар. Проиграл, поверив, что каган Юрги даст бой в порубежье и позволит истребить свою рать… Орусуты оказались умнее, орусуты оказались хитрее, орусуты оказались мужественнее в битве, чем я ожидал. Однако их мало – много меньше нас! И в поле мы разбили войско сильнейшего кагана их земли – кагана Улайтимура. Да, враг сумел нас обмануть о приближении скорой помощи, но то была уловка Юрги из Арпана. И он дорого заплатит за свой обман!
– Да‑а‑а!
Чингизиды, невольно заслушавшись речью Субэдэя, восторженно взревели в ответ, позабыв о недавнем яростном споре. А Старый лис, вновь обведя их горящим взглядом, жестко улыбнулся.
– Но мы не будем слепо атаковать во второй раз – враг наверняка ждет нападения и готовится его отразить. А значит, нам нужны новые покоренные нукеры, кто впереди монголов пойдет на вражеские стрелы, нам нужна степь, свободная от кипчаков и угрозы удара в спину. Мунке и Гаюк, вы жаждали действовать без оглядки на Бату?! Что же, как только снег стает и степь станет проходимой для конницы, вы отправитесь на юг вместе с Шибаном и Бучеком. Ваши тумены рассеются по степи, изгоном гоня кипчаков перед собой, а после Мунке повернет на запад и войдет на полуостров, что вдается глубоко в море орусутов. И добьет кочевья ханов нашего давнего врага! Кочевья трусов, понадеявшихся избежать битвы и отсидеться в стороне.
Мунке с почтением склонил голову, соглашаясь с волей Субэдэя, а тот уже обратился к сыну Угэдэя:
– Ты, Гаюк, объединишь свои силы с Шибаном и разгромишь землю зихов, коих орусуты кличут касогами… Покорите их, разрушьте их города и крепости, плените правителей – и поставьте под наши знамена новых нукеров! Бучек же войдет в земли асутов – семнадцать лет назад они были сильны и смело сражались против моих нукеров. Однако теперь их земля расколота, и вожди их дерутся друг с другом. Ты, Бучек, обретешь дружбу самых слабых, чтобы после стравить их с сильными, а затем покоришь и тех и других, пополнив свой тумен тяжелыми всадниками‑батырами, закованными с ног до головы в сталь. Если же асуты сумеют объединиться против тебя – что же, дождись помощи братьев, когда они завершат покорять зихов.
Еще трое чингизидов с достоинством склонили головы перед Субэдэй‑багатуром, а он обратился к оставшимся сыновьям Джучи, впервые за время похода показав, кто на самом деле истинный ларкашкаки. И Бату‑хан был вынужден это молча проглотить…
– Мордуканы кагана Пургаса еще не приняли нашу власть, а потому тумен Орду выступит на север, объединившись с мордуканами кагана Пуреша. Они давно враждуют друг с другом, эти два осколка единого народа, пусть же сражаются вновь, а победа достанется монголам!
Сделав короткую паузу, багатур продолжил:
– Мои же урянхаи, гвардия Бату‑хана и тумен Берке останутся здесь, в земле булгар. Покоренные дали нам слишком мало нукеров, теперь же пришло время восполнить наши силы их свежей кровью! Пусть в тумены вступят даже совсем юнцы – нам нужны те, кто примет на себя первый удар орусутов, когда мы вернемся в их землю.
– Ху‑р‑р‑р‑р‑а‑а‑а!!!
Торжествующий вопль чингизидов стал ответом Субэдэю.
Бату‑хан стоял на стене древнего Булгара и вспоминал этот совет. Если бы не Старый лис, остались бы с ним только родные братья, да и между ними наверняка начались бы склоки и грызня. Но в итоге остались все, после ссоры вновь признав его ларкашкаки.
Ныне же сыновья Толуя, Угэдэя и Шибан увели свои тумены на юг, к порубежью разгромленного Булгара, а Орду отправился на север. Мордуканы Пуреша уже начали сражаться с соплеменниками – привычные к зимней войне и хорошо знающие воинские приемы и повадки давних соседей, они сослужат куда лучшую службу, чем в походе против орусутов. Переместился ближе к северу и сам Субэдэй, готовый прийти на помощь Орду, коли сопротивление кагана Пургаса окажется чересчур ожесточенным. А тумен Берке и разбросанные по отдельным гарнизонам Булгара нукеры эмира Аргасуна, внучатого племянника Чингисхана (тот еще ядовитый змей!), ныне собирают булгар в войско, топя в крови любое сопротивление. И лишь гвардия тургаудов и отборных лучников‑хорчинов осталась с ларкашкаки. Впору бы начать тревожиться, но с чего вдруг?! Гвардейцы многочисленны и храбры, а завоеванная страна северных мусульман ныне слишком слаба, чтобы поднять восстание, способное сопротивляться мощи трех оставшихся в ней туменов!
Или взять с наскока хорошо укрепленный город с восстановленными стенами, защищаемый храброй монгольской гвардией…
Орусуты? Да, последние могли бы воспользоваться тем, что орда действует разобщенно, – лучшего момента перейти в наступление им не найти. Благо, что и земля им знакома – не раз воевали с Булгаром… Но сколько нукеров смогут собрать каганы с одинаковым именем Юрги – два, может, три тумена? Силы все одно будут не равны – основу монгольского войска составляют легкие конные лучники тюрков, кипчаков и собственно монголов, а орусуты соберут прежде всего пешее ополчение. Пешцы‑ополченцы неплохо дерутся на стенах, защищая свои дома, но разве смогут они противостоять бесчисленной тьме конных стрелков в поле?! В крайнем случае Бату отправит гонцов к действующему на севере Орду – он, в отличие от ушедших на юг чингизидов, успеет быстро прийти на помощь.
Позаботился ларкашкаки и о том, чтобы выставить на западной границе Булгара множество дозоров, наладил ямы – сеть крошечных укреплений на десяток нукеров, расположенных друг от друга на расстоянии тридцати с лишним верст вдоль основных дорог страны. Главная задача нукеров в ямах – содержать коней для туаджи, следующих к Бату‑хану или, наоборот, от него. Так гонец сможет скакать хоть целые сутки, не боясь загнать скакуна, а меняя его в каждом яме.
Наконец, на случай, если каганы Юрги смогут найти еще союзников и начнут собирать рать, что окажется значительно больше оставшихся в Булгаре монгольских сил, в страну орусутов отправилось множество лазутчиков – они‑то и предупредят о походе орусутов. Мордуканы Пуреша, булгары верных вождей‑кирэн, изначально принявших сторону Батыя, бродники, также пообещавшие по весне выделить нукеров в тумен Мунке… В случае неповиновения последних их поселения на Дону просто уничтожили бы, но для затравочки их отправят против давнего врага, кипчаков.
Так вот, все они под видом беженцев и врагов монголов проникнут в самое сердце земель орусутов и все выведают. Лазутчики выяснят о гибели туменов Кадана, Бури и Бурундая, разведают о помощи Чернигова Юрги Арпанскому. Ларкашкаки обещал достойную награду тем, кто принесет подлинно правдивые и важные вести, а также страшную кару семьям тех, кто попытается рассказать орусутам об истинном положении дел в Булгаре!
И независимо от того, какое обещание придется претворять в жизнь, Бату‑хан в любом случае сдержит свое слово.
…Я проснулся с ноющей от боли головой, пытаясь ухватиться за обрывки сна, что привиделся мне этой ночью. Но, увы, из‑за сильного жара, что мучил меня до полуночи, все явленное в сновидениях было каким‑то смазанным, нечетким. Словно мне показали целую мозаику и тут же сломали ее, раскидав по кускам.
Терзаемый изнутри чувством, будто упускаю нечто крайне важное, я в нетерпении сел на кровати и вдруг с удивлением отметил, что голова моя кружится значительно слабее, чем вчера. Да и общие внутренние ощущения позволяют с оптимизмом смотреть в будущее – до полного восстановления еще далеко, но на ногах могу стоять уже вполне твердо. С заметным волнением я наконец‑то посмотрел на левую руку и с небывалой радостью отметил, что рана выглядит гораздо лучше, и воспаленная зона значительно сократилась в размерах.
