Змеедева и Тургун-варвар

Руки‑змеи гладили волосы – от макушки до самых кончиков; заостренные пальцы сжимали пряди и тут же выпускали, накручивали спиралями. Мускусно‑сладкий дым окутывал с ног до головы. Слышался мерный ритм, словно кто‑то играл на маленьких барабанчиках. Играл искусно, попадая в такт с ударами моего сердца. Я прикрыла глаза, шумно вздохнула.

– Кого ты хочешь, змеедева? – шепнул Эрму, обжигая дыханием шею и плечо. – Созданного из солнечного света сына Асдейха или безумца, рожденного югом, гордого и несгибаемого, дикого, словно зверь?

Что‑то зашуршало внизу, коснулось моих ног. Страх обездвижил, почему‑то казалось, что так может скользить по рассыпанным травам только хвост. Длинный, мощный, покрытый чешуей. Такой, что может выдержать вес мужчины, превратив в сказочного нага.

– А может, хозяина ночи, чьи руки по локоть в крови, но сокровищницы полны золота и бриллиантов? Или властелина Ашша‑дер‑Шарсы, появляющегося только после того, как пролита кровь женщины? Кого ты хочешь, Лада? Кого?!

 

Глава 5. Нападение на деревню

 

Голос шамана все шипел‑шуршал, клубы дыма танцевали какой‑то чуждый, невероятный танец. Перед глазами плыло, воздуха не хватало. Дышать стало тяжко, так и хотелось рвануть завязки на груди. Но оставшаяся на краю сознания мысль о приличиях давала понять, что этого делать нельзя.

В ушах зашумело, удары барабанчиков стали громче и яростнее, голос шамана утонул в них. Сердце бешено колотилось в груди.

– Открой глаза и смотри, – шепнул Эрму на ухо, – смотри.

Не смея повернуться, я открыла глаза.

Дым начал рассеиваться, открывая взору невероятную картину. Из огромного, отполированного медного щита на меня смотрела изящная белокожая девушка. Черные густые волосы едва придерживались золотой диадемой с кроваво‑красными камнями. От обруча диадемы спускались тонкие золотые цепочки, поблескивая в каскаде волос. Карие глаза смотрели серьезно и сосредоточенно, пухлые губы упрямо сжались. Веки были подведены сурьмой, что придавало сходство с египетской красавицей. На шее девушки – широкое ожерелье из золотой проволоки и дивных крупных рубинов. Оно приковывало внимание, но совершенно не прикрывало ее обнаженную грудь с гранатовыми сосками. На бедрах – пояс, усыпанный драгоценностями, вместо юбки – множество длинных нитей, на которые нанизаны коралловые бусины. Одно движение – и бусины сдвинулись в сторону, открывая крутые бедра и стройные ноги. На запястьях и лодыжках надеты браслеты из желтого металла с маленькими колокольчиками, издававшими нежный звон.

Смотреть на нее – странно. Потому что она – я. Но когда и где я буду в таком наряде?

Я глубоко вдохнула наполненный благовониями воздух и осмотрелась. Круглая комната. Полумрак, несколько масляных ламп едва освещали огромное низкое ложе, застеленное шкурой леопарда. Стены увешаны оружием и диковинными масками. Комната воина и шамана, незнакомое место, в котором я почему‑то оказалась. И что тут делаю? Почему так хочется бежать?

Дверь в помещение распахнулась, донесся резкий звук флейты и барабанов, заливистый хохот женщин и низкий говор мужчин. Судя по всему, рядом веселье. Но все мое внимание было приковано к появившемуся на пороге человеку.

Рослый, широкоплечий, со взглядом дикого зверя. Однажды он уже смотрел на меня так. Только тогда я была под защитой змей‑амулета. Тургун. Красивые губы изогнулись в улыбке, от которой стало немного не по себе.

– Ну что, змеиная дочь, думаешь все еще сбежать?

Вопрос прозвучал почти ласково, только в темных глазах не было и намека на мягкость. Каким‑то шестым чувством я ощутила, что мы с Тургуном еще недавно горячо спорили и так и не пришли ни к какому решению.

– Может, и думаю, – довольно грубо ответила я. И поняла, что не властна над своими словами. Говорила та я, которая находилась в шаманском видении Эрму. – Тебе‑то что?

Он медленно подошел ко мне. Внутри все сжалось от страха, я невольно сделала шаг назад, мысленно ругая себя, что заняла столь невыгодное положение. Дальше – только стена, если зажмет – удрать не получится.

Тургун оглядел меня с головы до ног. Оценивающе, казалось, физически можно ощутить его взгляд. Как охотник добычу. Я почувствовала, что невольно заливаюсь румянцем. И тут же прикусила губу до боли, чтобы отвлечься от непрошеных мыслей.

Он наклонился, тяжелые руки легли на плечи, придавливая, не давая шевельнуться. Горячее дыхание опалило скулу.

– Ты проведешь нас в Ашша‑дер‑Шарсу, красавица, – шепнул он. – Хочешь ты этого или нет.

Его рука скользнула по моему боку, накрыла грудь. Я дернулась, но Тургун только хмыкнул. В черных глазах горело желание обладать, и мое сопротивление только заставляло полыхать это пламя жарче. Огрубевшие пальцы отодвинули золотые подвески ожерелья, подныривая под нагревшийся металл и скользя по обнаженной коже.

Я стиснула зубы. Ничего, позабавится и уйдет. Такие, как я, – не в его вкусе. Уж сколько раз все это было.

– А может, – задумчиво протянул он и посмотрел на меня, – твои хвостатые друзья тебе просто нравятся больше людей? Как они ублажают нечеловеческими руками, а змеиные хвосты…

Я вспыхнула и силой ударила его по запястью, отпрянув назад. Тут же прижалась спиной к шершавой стене. Тургун резко схватил меня за руки, притянул и впился в губы неистовым поцелуем. Дыхание остановилось, показалось, что я прыгнула в огромный костер племени бакумба, который они разводят каждый раз перед дикими плясками, что предшествуют дню полнолуния.

Не хотелось сопротивляться, хотелось наоборот – прижаться к широкой груди, откинуть голову назад, чтобы убрал черный водопад волос, обжег поцелуями…

Я стиснула зубы и дернулась. Ну нет, не выйдет. Не буду тебе покорной рабыней!

Тургун рыкнул и, подхватив меня, бросил на ложе. Я вскрикнула, но не успела и выдохнуть, как меня вдавили в шкуру и нависли сверху.

От него пахло вином, кожей и сталью. Волосы щекотали мою шею, черные глаза жгли, вынимая душу. На мгновение все отошло на задний план. Сильный мужчина жаждал моего тела, и не стоило лгать себе, что моя жажда меньше. Сколько раз я смотрела на него, отмечая гордую осанку, разворот плеч, хищный профиль. Он смеялся, когда говорил с товарищами, но стоило только перевести на меня взгляд, как смех смолкал. И хотелось укрыться, сбежать подальше… и в тоже время молить, чтобы смотрел всегда.

– Что, змеедева, – шепнул он на ухо низко и хрипло, – не нравится? Хочешь поиграть?

Я попыталась пнуть его ногой, однако услышала только хмыканье.

– Слабо. Очень слабо, моя дорогая.

Сильные пальцы вплелись мне в волосы и сжали пряди. Я охнула, в ужасе понимая, что не могу повернуть голову. Губы Тургуна сжали мочку уха, проложили дорожку поцелуев по скуле, язык обвел контур моих губ.

– Ты хочешь меня. Хочешь, я вижу это по твоим глазам.