Змеедева и Тургун-варвар

– Плохие ребята, – поделился мнением Чиу. – Бегают везде, гадят. Беспредельничают – ужас. В общем, помогать людям надо.

– И‑и‑и?

– Вот и приходится одаривать их своими дочерьми, – задумчиво произнес Чиу, шлепнув хвостом в чернильном пространстве. Миг – вокруг вспыхнули миллиарды звезд.

– Так лучше, – пробормотал он, – а то старею, понимаешь, вижу плоховато. Так вот, о чем мы тут?

– О дочерях, – ехидно подсказала я. – Которые каким‑то образом забираются из других миров, правильно я поняла?

– Угу, – как ни в чем не бывало согласился Чиу. – Видишь ли, Лада, женщины восприимчивее к моим божественным дарам.

Прозвучало с такой жалобной интонацией, что я невольно рассмеялась.

– Мужчины – чурбаны неотесанные? – уточнила, поудобнее устраиваясь в кольцах бога. Кажется, это не так уж и плохо, как может показаться.

Чиу вздохнул:

– Да. Есть такое. Впрочем, что можно было ожидать от созданий Асдейха…

Так, это, конечно, хорошо. Но нам бы ближе к телу, тьфу, делу. Я поерзала, стараясь отвлечь внимание Чиу.

– Не возись, – строго сказал он, и пришлось замереть. – Так вот. С местными женщинами последнее время одни неприятности…

Мне показалось, что Чиу поморщился. Судя по всему, женщины варваров стали не лучше мужчин. Что ж, такое бывает. С кем живешь, оттого и нехороших вещей набираешься.

– Поэтому пришлось договориться с вашими богами на обмен, – закончил он.

У меня отвисла челюсть от такого заявления.

– Подожди‑подожди. – Я попыталась принять относительно вертикальное положение, однако ничего не вышло. – С какими это – нашими богами? И я, конечно, рада, но все‑таки это не их, а меня сюда засунули!

Чиу лениво зевнул и улыбнулся:

– Тебе понравится, – обезоруживающе сказал он. – А боги… Поверь, у вас их больше, чем вы можете предположить.

Золотой глаз задорно подмигнул. Я задохнулась от возмущения и стукнула кулаком по чешуйчатому телу. И плевать, что выронит! Точнее, не выронит! Если б не была нужна, то не тащил бы из одного мира в другой.

– Почему я?!

Взывать к совести не было смысла. Глядя на эту самодовольную морду, я понимала, что таковая у Чиу попросту отсутствует. Не морда – совесть. Некоторое время мы молча жгли друг друга взглядами. В конце концов, пришлось признать свое поражение. Но оно‑то и неудивительно – тягаться с богом.

– Поверь, так лучше, – тихо произнес Чиу. – Двадцать третьего марта две тысячи шестнадцатого года по вашему летоисчислению ты бы погибла. Полетела к родителям, а самолет попал в аварию.

Я замерла, не веря своим ушам. Слышать современные слова от существа из странного мира и времени было просто невообразимо. Потому сказанное проходило сквозь какую‑то завесу. Самолет… авария…

– Но до этого я не один раз летала, и… – начала я.

– Было нормально, – грустно продолжил Чиу. – Да, так оно и бывает. Все нормально‑нормально, а потом – бац! И все вверх дном. Поверь, девочка, я знаю, о чем говорю.

Я посмотрела в золотые глаза и увидела:

…бескрайнее синее небо, потом – стальную птицу с красной полосой на боку. Ощущаю спинку сидения, слышу мелодичный голос стюардессы, которая просит подготовиться к посадке. А потом – удар, боль, вопли ужаса. Сирены, дождь и мама‑мама, как больно. Мертвенная белизна потолков больницы и тихое: «Мне очень жаль». Да нет, это не больница… Но что? И снова дождь. Люди в черном. Небо – серое‑серое. И снова дождь, только черными цветами раскрываются зонты. Монотонная молитва, бледные лица родителей, глаза, что провалы в черноту. И хочется крикнуть: «Я здесь!», а не выходит. Горло – сухое, и горсть сырой земли падает сверху. Еще и еще. И дождь…

Я вздрогнула. Моргнула. Голова Чиу раскачивалась из стороны в сторону, длинный язык дрожал.

– Верь мне.

Я сглотнула и глубоко вдохнула. Прикрыла глаза. Хотелось, чтоб страшные картины были просто наваждением. Но бешено колотящееся сердце подсказывало: это не так. Чиу действительно показал будущее.

– А… родители? – тихо спросила я.

Чиу только издал неясное шипение. Кажется, лучше спросить попозже. Кое‑как очухавшись от увиденного, я посмотрела на змея.

– Что я должна делать?

Чиу коснулся хвостом руки. Запястье вспыхнуло болью, я вскрикнула.

– Тш‑ш‑ш, так надо.

Округлившимися от изумления глазами я смотрела, как от локтя до запястья левой руки обвилась пунктирная спираль, вспыхнула ярким огнем и тут же потухла, оставив на коже едва заметное сияние. Я ощутила легкое покалывание и тепло, будто только что убрала руку от огня.

– Это моя метка, – шепнул Чиу. – В беде прикоснись к ней или позови. Придет кто‑то из моих чиучалэ – в обиду не даст. Но об этом должны знать только змееловы. В Азулу много народов, не все чтят меня, многие преступают змеиный закон. А красивых женщин – любят. Поэтому – будь осторожной.

Кольца чуть ослабли, внутри все подскочило от страха. Я вцепилась в Чиу.

– Стой! Подожди! Еще один вопрос!

– Ну? – недовольно буркнул он. Кажется, беседовать с человеческими девицами бог не очень‑то любил. Или любил. Но не очень долго.

– Почему я была прикована в пещере? От кого спас меня Грехт? Кто такой Брог?

– Один вопрос только, Лада, – довольно хмыкнул Чиу. – Ты плохо считаешь, потренируйся на досуге.

– Да как… – возмутилась я, но неожиданно услышала резкое ржание коня и раскрыла глаза.

Коней было явно больше одного. Сон мигом слетел. Пробудилась сладко дремавшая до этого интуиция и завопила, что надо делать ноги. Змея‑спираль на руке вспыхнула желтым.

– Надеюсь, понимаю все правильно, – пробормотала я и глянула сквозь щелку. Пока никого не видно, но земля дрожит, а шалаш тут стоит как тополь на Плющихе, во всей красе. Захочешь мимо пройти – не пройдешь.

Мигом подхватив котомку, я выскочила из шалаша и метнулась к густым зарослям, окружавшим поляну. Конечно, не особо умно, но все же лучше, чем сидеть и ждать. Трусость в предупреждении неприятностей – это не трусость, а благоразумное предвидение. По крайней мере, хочется так думать.

Котомку прихватила из чисто хозяйственных побуждений. Вдруг придется валить подальше? Грехт – мужик сильный, знающий, без нее справится. Или же наоборот – если ему сильно потребуются вещи, то отыщет меня во что бы то ни стало. Логика получалась страшно женской, но другой я просто не владела.

Практически распластавшись на земле, я замерла.