Академия (не)красавиц

– Ничего. Я могу сесть на подлокотник вашего кресла, – тут же активизировалась Таяна, подбираясь к ректорскому столу.

– Готов уступить вам своё кресло ненадолго, дорогая леди Феар, – ректор сделал вид, что не услышал неприличный намёк. – Итак, мои милые, красивые и такие организованные леди, я хотел побеседовать с вами о…

Мы замерли, соорудив на лицах самые заинтересованные выражения, как вдруг открылась дверь и вошла секретарь ректора с подносом. Как дисциплинированные и хорошо воспитанные леди мы тут же вернули взгляды на положенное им место – лицо единственного в кабинете мужчины. Негоже разглядывать угощения. Стоит немного подождать – перед нами поставят наши напитки и, быть может, конфеты или печенье. Учитывая, что многоуважаемый ректор оставил нас без обеда, перекус не помешал бы.

– Благодарю, леди Бон, – кивнул хозяин кабинета, даже не глядя на неё. – Так вот, мои организованные, словно преступники под рукой сильного главаря, леди.

– Неожиданное сравнение, – произнесла Бри, похлопав ресничками.

– Но очень точное, – заметил ректор и оглядел наши не тронутые чувством вины лица. – Вы в Санторе лишь сутки, а уже…

– Что это? – воскликнула Корделия – очаровательная хрупкая блондинка с небесно‑голубыми глазами, которую каждый встречный‑поперечный готов был защищать, оберегать и на руках носить. Только вот леди Фиорди славилась совсем не подходящим внешности боевым характером: она выросла в Северном Приграничье и единственная из нашей девичьей компании владела навыками защиты и нападения!

– Кровь, – ровно ответила леди Бон. – Как заказывали. И деликатесный гематоген, свежая поставка.

– Мы не заказывали кровь, точно вам говорю, – Корделия взяла свой бокал и вернула его секретарю. – Но благодарим вас за… угощение.

Майя и Рика упали в обморок, как только разглядели наполнение бокалов. Кто‑то побледнел, кто‑то позеленел; я сделала глубокий вдох, пытаясь прийти в себя, и в ноздри тут же ударил мерзопакостный аромат «напитка». Таяна незаметно сунула мне в руки веер, поднялась, сделала шаг в сторону окна…

Я заинтересовалась и позабыла о тошноте. Что она планирует учудить? Вряд ли открыть окно, чтобы всем полегчало. Может, упасть в картинный обморок на руки ректора? Он как раз совсем рядом стоит.

Однако столь топорно леди Феар действовать не планировала. Она действительно подошла к окну, распахнула его, бросив на застывшего мужчину кроткий взгляд, и сообщила, что нам не помешает немного воздуха.

Первый же порыв ветерка дал нам возможность прийти в себя, а Таяне – продемонстрировать ректору свои великолепные волосы, которые совершенно случайно выбились из причёски и восхитительным каскадом цвета воронова крыла рассыпались по плечам, прикрыли спину, тонкую талию, спустились воздушными локонами до колен.

– О! – протянул ректор.

– Ах! – испугалась Таяна, спешно собирая богатство руками, скручивая, пряча от мужского взгляда. Конечно, пора вспомнить о приличиях! Всё, что нужно было, он уже увидел. – Какой позор! Какой позор! Так неловко! – шептала она, отчаянно глядя на мужчину.

Щёки красавицы заалели, глаза заблестели – взгляда не оторвать. И это её смущение, такое натуральное. Он точно должен проникнуться. И позабыть об одной хорошо организованной банде леди‑преступниц!

Хотя чего это я? Мы ещё совершенно ничего не сделали, а значит, невиновны!

Ректор, однако, был иного мнения.

Когда бокалы и угощение от заботливой леди Бон, в силу своей сущности не понимающей ни намёков, ни юмора, ни сарказма, покинули стены гостеприимного кабинета, немного смущённый, но всё такой же деловой ректор вернулся к первоначальной теме беседы.

– Вы в Санторе лишь сутки, а уже нарушили всё, что можно было нарушить. Распылили шары с сухим красителем над журналистами и студентами академии, соблазнили кастеляна поставками контрабандной литературы, ущипнули библиотекаря Зорга за… ягодицу, активировали запрещённые артефакты, подсыпали рвотный порошок сегодня в столовой. И это только то, о чём мне доложили! – закончил он на высокой ноте.

– Но…

– Таяна, не перебивайте! И это я вам ещё не припомнил обидное прозвище, данное академии на турнире!

– Припомнили. Только что, – заметила я безэмоционально. Именно такой спокойный голос провоцирует на бешенство, а значит, и на высказанную внезапно правду.

– Вы бы помолчали, леди Виль! – рявкнул он в сердцах.

– Серена, – ещё более ровно и спокойно произнесла я. – Согласно правилам академии Сантор, все студенты принимаются как равные, независимо от сословия и…

– Я. Знаю. Правила. Академии. Сантор! И хочу, чтобы вы их так же изучили и придерживались! – отчеканил ректор, постепенно приходя в себя. И уже куда более сдержанно продолжил: – Вы, Се‑ре‑на, лично несёте ответственность за новое название Сантора. И вы за это ответите.

Так, вот это уже ближе к делу. Продолжайте, продолжайте. Сначала угрозы, затем запугивания. Похоже, вам что‑то от нас всех очень нужно. Но что?

Ректор набрал воздуха в лёгкие, и я с полной отчётливостью поняла, что час расплаты настал. Сейчас мы услышим то, что нам не понравится, но от чего мы не сможем отказаться.

– Вы! Все семнадцать! Будете представлять академию Сантор на следующем турнире.

– Но… следующий – не общемагический, не по зельям и не… – произнесла Бри, хмурясь.

– Боевой, – с триумфальной улыбкой подтвердил этот нехороший, очень нехороший маг. – И поскольку нашим девушкам не нравится слыть «уродинами», мы посовещались и решили, что вашей красоте покорится даже людская молва.

Ректор выглядел довольным, как расплывшийся по нагретой черепице кот. Блаженство. Безмятежное счастье.

Я улыбнулась, чтобы не показать истинные чувства. Уел, гад! Только вот…

– Серьёзные обвинения. А есть ли доказательства?

Ректор поджал губы недовольно. Оглядел наши ряды. И как мне ни хотелось посмотреть, все ли девушки сдержались, я мужественно не отводила взгляда от собеседника.

– Доказательств для суда нет, но для меня их достаточно, – вынужден был признать он.

Барон де Рекст, ректор КАМ, даже бровью не повёл бы. Обвинил и наказал. Ещё бы добавил, что если вдруг по какой‑то нелепой случайности мы всё же невиновны, в чём он лично очень сомневается, нам это пойдёт только на пользу. Для закалки характера, для фигуры, для ума – он всегда подслащивал пилюлю, чтобы чуть усмирить нравы студенток. А если кто пытался оказать сопротивление – просто повышал голос, затем снижал градус в помещении до момента, пока ты не согласишься на что угодно, лишь бы выбежать в тёплый коридор.

В общем, если мы кого и побаивались, то лишь его. А вот ректор Сантора столь глубоких чувств пока не заслужил!

– Это лишь ваши умозаключения, – подражая ледяному тону де Рекста, произнесла я.

– Вы нас с первого взгляда невзлюбили! – трагично выдохнула Таяна, ещё и выдавила пару слезинок для правдоподобности.