Академия семи ветров. Добить дракона

Первым моим порывом было гордо отказаться, но потом я поняла, что и правда не имею ни малейшего представления, где именно находится ректорский кабинет. А по дороге я была слишком занята попытками успеть за драконом и собственными страхами.

– Я буду вам крайне за это признательна, – чинно произнесла я, отчаянно понимая, что из меня лезет благородная девица, но не имея ни малейшего представления, как запихать ее обратно. Воспитание‑с!

Кажется, у дракона оно тоже имелось (хотя почему – кажется! – именно от воспитания он и страдал, когда я его спасала!), поэтому он счел необходимым завести светскую беседу:

– Как вам в Академии Семи ветров, адептка Релей? Нравится? Освоились?

– Все очень интересно! – так же чинно ответила я. – Но лестниц у вас тут, знаете ли, многовато.

– В здоровом теле – здоровый дух, – черный ухмыльнулся, и в ухмылке мелькнул слегка удлиненный драконий клык. – Мы всячески поощряем физические упражнения среди адептов, которые склонны о них забывать в учебных порывах. А целителям, между прочим, особенно важно заиметь привычку следить за собственным здоровьем, потому что, спасая других, о себе они склонны забывать.

Это он что, намекает, что я немощная?!

А я, может, и немощная, но зачем намекать‑то?!

Рано, рано я его в воспитании заподозрила!

– Вы откуда к нам прибыли? – дракон, тем временем, продолжал играть в светскую беседу.

– Издалека, – я против воли поджала губы. Вот далось всем мое происхождение! Посветить лишний раз нельзя.

– То есть, еще не успели придумать?

В черных глазах отчетливо плясали смешинки, но, прежде чем я окончательно успела возмутиться, расстроиться и обидеться на всех этих проницательных чешуехвостых и не очень (да‑да, Беатрис, я о тебе!), наставник Алвис продолжил:

– Не переживайте. Драконам нет дела до ваших семейных проблем. Главное – учитесь с прилежанием. Вот мы и пришли.

И он широким жестом махнул в сторону широкого коридора, который я, действительно, узнала сразу. Правда, интересно, какими путями мы к нему вышли, потому что вот этот вот невзрачный закуток, в котором мы сейчас стояли, я бы в жизни не заподозрила в том, что он – проход.

– Благодарю вас, наставник Алвис, – я неловко поклонилась и вознамерилась удалиться, но дракон неожиданно остановил меня вопросом.

– Что, вы даже ничего не попросите?

Я вскинула на него удивленный взгляд.

– А надо?

Тут уже настала очередь дракона недоуменно вскидывать бровь.

– Ну, вы все же оказали мне услугу, хоть и ненамеренно.

– Почему это ненамеренно? – озадачилась я. – Я очень намеренно вас спасала!

– Спасали? Вы про что?

– А вы про что?

Абсурдность диалога зашкаливала, но именно поэтому, кажется, ни один из нас не мог остановиться и махнуть на эту абсурдность рукой.

– Я про выявленную слежку.

– А я про девицу!

Вторая бровь дракона догнала по высоте первую.

– Вы всерьез считаете, что я бы не справился с девицей?

– Многие мужчины считают, что справятся с девицами, а потом моргнут и уже десять лет как женаты с пятью детьми, – я вздернула нос, пытаясь скрыть за чрезмерной самоуверенностью неловкость. Ведь и правда, ну чем я думала? – Вы вот, вроде бы, темный, а целеустремленность девиц из древних магических родов представляете, кажется, плохо.

– А вы, значит, хорошо?

“Вообще‑то да, с учетом того, что я из них!” – чуть не рявкнула я в запале, но вовремя прикусила себе язык.

Провокатор чешуехвостый! Ничего тебе не скажу, покажу на деле!

– Хорошо, раз вы настаиваете, я согласна на услугу, чтобы вы не чувствовали себя обязанным.

По лицу наставника было видно, что моей формулировкой он знатно подавился, но вопрос задал уверенно и насмешливо:

– И чего же желает будущая целительница?

– Эльфа! – выпалила я и торопливо уточнила: – Посмотреть! Мне и моим товарищам. Нас пятеро, – мысленно пересчитала и добавила на всякий случай Беатрис, больше не меньше, чтобы никого не обидеть. – Нет, шестеро!

– А чего не двадцать? – скептически уточнил дракон.

– А можно двадцать?

Наставник Алвис закатил глаза.

– Простите, адептка, но нет. Хвалю вас за тягу к знаниям, но останки эльфа не объект праздного любопытства, наберитесь терпения, на седьмом витке посмотрите.

– Но почему “нет”? Почему вообще такие ограничения, отчего адептов нельзя просто пустить посмотреть?

– Политика, – кратко ответил дракон, как будто это все объясняло.

Но это не только не объясняло, а распаляло любопытство еще сильнее.

Наставник скосил на меня взгляд, понял, что я ничего не поняла, вздохнул и принялся разжевывать:

– Когда представитель самой закрытой расы нашего мира завещает свое тело инородцам – это само по себе возмутительно. Но когда он завещает свое тело, фактически, на опыты человеческим недоучкам… Эльфы – изрядные гордецы и снобы. Представляете, как они отнеслись к подобному?

Представляю.

Похоже, этот Гален эль Таривол при жизни был тем еще провокатором и знал толк в хорошей шутке.

– Был скандал? – предположила я вслух.

– Слабо сказано – “скандал”. Иерархи Древа были в бешенстве от подобного святотатства. Но тут имеется тонкость: не выполнить волю умершего в понятиях эльфов – не меньшее святотатство. Получилась вилка, которой эльфийскую верхушку прижал Гален. Не отдать его тело академии они не могли, но и отдавать не желали. В результате переговоров, торгов и взаимного давления, был достигнут компромисс; последняя воля Галена была исполнена и саркофаг с его телом передали Эйнару, но эльфы опутали его немыслимым количеством условий, таким образом вынуждая нас соблюдать не дух завещания, а его букву. Одно из условий, которые они навязали – почтение к усопшему сородичу. Ректор Эйнар от лица руководства академии обещал, что покойному будет оказываться максимальное уважение, и его покой будут тревожить исключительно с теми целями, что прописаны в завещании. И развлекательные экскурсии, как вы понимаете, там не значатся. Сам Гален, кстати, все эти ограничения видал бы в гробу, так что Корни Древа старались не ради покоя сородича, а лечили уязвленное эльфийское эго. Однако ситуации это не меняет, так что просите что‑нибудь другое.