Александровские Кадеты. Смута. Том 2

– Вот и я тоже так думаю, – кивнул профессор. – Ну, а мы с Мурой станем собираться. Выжимки из книг, оборудование, ценные вещи… ну, и «якоря», чтобы нас не вынесло обратно.

– А и вынесет – не беда, – подмигнула бабушка. – Юля, если что, нас обратно отведет.

– Эк у вас всё просто выходит, – буркнул Игорёк. – А я что? Я куда?

– Решим по ходу дела, – отрезал Николай Михайлович. – Не пропадёшь, мой дорогой, в любом случае. А если поучишься в тамошней гимназии, то, право же, тебе не повредит.

– Теперь главное – Юленьке поправиться окончательно.

– Не, не, ба, дед! Вы что это всё за меня решили?! – возмутился Игорёк.

– Дорогой, – ласково сказала бабушка. – За тебя мы решить ничего не могли. Мы решили за себя. Прости, милый внук, но мы с дедушкой уже старые. Опять же прости, я знаю, ты не любишь эти разговоры, но жить нам осталось недолго. Может быть, пять лет, может, семь или восемь. Это тебе сейчас кажется, что «завтра никогда не наступит», а пять лет – это вообще вечность. Поверь, милый, просто поверь, что для старых людей это не так. Время течёт для нас куда быстрее, во всяком случае, нам так кажется. И это очень для нас важно. Мы не можем сидеть здесь, если знаем, что ничего исправить уже нельзя.

Профессор вздохнул. Он глядел куда‑то поверх Юлькиной головы, и она вдруг подумала, что он сейчас может чувствовать: всё, над чем он работал, чем жил, вдруг обратилось в ничто!..

А Николай Михайлович словно бы прочёл эти её мысли.

– Ты знаешь, Юленька, один раз мы уже это проходили. Когда всё рухнуло, всё погибло, Белая гвардия уходила из Крыма. Она уходила, а мы – мы с Мурой остались. Потому что хотели бороться и дальше. Крушение всех надежд мы уже пережили, пусть и пятьдесят лет тому назад, но пережили. Сейчас это уже легче. Даже какое‑то… облегчение, что ли.

– Для всех мы уйдём на пенсию. Такую, не совсем настоящую, в институте останемся консультантами, – продолжила бабушка. – Будем… возвращаться порой. Я надеюсь, что ты не откажешься нас проводить обратно?

– Но как же вы вернётесь сюда? – беспомощно переспросила Юлька. – «Якорь», вы говорили, чтобы там удержаться?

– Якорь на то и якорь, что его можно поднять, а можно и отдать, – усмехнулся профессор. – Нам ещё предстоит над этим немного подумать. В конце концов, какое‑то время есть… как раз хватит, чтобы воплотить идею в, так сказать, металл.

– Пока наш дорогой «полковник Петров» разбирается во вручённых ему принципиальных схемах, – улыбнулась бабушка.

– Зато когда разберется, ох и осерчает же!

– А пусть себе серчает. Нас тут уже не будет.

– А когда вернётесь? Вы же вернётесь, да?

– Ну конечно, – успокоила Юльку бабушка. – С твоей помощью, дорогая. Видать, пора и в самом деле заняться тем потоком по‑настоящему. Чтобы никаких большевиков. Чтобы телевидение, антибиотики и всё прочее. Чтобы ни Сикорский, ни Зворыкин, ни Сорокин никуда не уезжали.

– Это кто такие? – удивилась Юлька.

– Узнаешь, – отмахнулась бабушка. – Выдающиеся конструкторы, инженеры и основатель науки социологии. Сейчас это не так важно. А важно то, что мы старались вмешиваться осторожно и аккуратно. Спасение Александра Сергеевича Пушкина стало нашим самым дерзким актом.

– Разве? – поднял бровь Николай Михайлович. – А как же Борки?

– Не путай бедную девочку, – строго сказала Мария Владимировна. – Она ни про какие Борки отродясь не слыхала, и это не её вина. Двумя словами – когда нашему посланцу удалось предотвратить покушение на императора Александра Третьего, в силу чего он благополучно и доцарствовал до времени наших бравых кадетов. Но теперь, Юленька, ясно, что действовать надо ещё более активно. Те же лекарства, методы лечения, технические усовершенствования…

– А почему же вы раньше этого не делали? – не удержалась Юлька.

– Не хотели зряшнего внимания, дорогая. Представь себе, что случилось бы в том потоке, просочись туда сведения о нас, или если бы мы в открытую стали размахивать направо и налево чудесными диковинками. Мы помогали, но тихо, осторожно, незаметно. Сейчас мы тоже не намерены бить в барабаны и трубить в трубы, но всё‑таки будем более активны.

– Мы многое знаем и можем, – подхватил профессор. – Физика, химия, электротехника, фармацевтика, мы много где сможем помочь. Кое‑где достаточно будет просто слегка подтолкнуть, подсказать верное направление, как с тем же пенициллином. Но всё это не сразу. Сперва устроиться, опять же, смонтировать новую, более мощную машину – что так и не удалось бедному Илье Андреевичу. Потому что и впрямь не можем же мы бросить вас тут одних! Что вы тут станете делать без взрослых?

– Так мы тогда с вами, выходит?

– На какое‑то время – несомненно. Со школой мы всё уладим.

Как‑то это всё равно было странно, и Юлька беспокоилась всё сильнее – кувырком должна была полететь такая замечательная, такая хорошая жизнь!..

– Знаю, вы волнуетесь, – бабушка погладила Юльку по голове. – Конечно, родная, нам с Николай Михайловичем очень грустно, просто мы стараемся не показывать вида. Мы очень надеялись победить здесь, где мы родились, где сражались, где хоронили друзей… Господь судил по‑иному. Что ж, в том потоке – такие же люди. Даже, наверное, в чём‑то лучше, хочу верить, что по причине спасённого нашими стараниями Пушкина. Ты там побывала, Юленька, ты видела своими глазами – там можно многое изменить, многое сделать лучше. А здесь… может, Ирина Ивановна Шульц и в самом деле права? Можем ли мы решать за всех, живущих здесь и сейчас? Да, большинство людей, наверное, и не хотели бы иной жизни. Стоят в очередях, поругивают власть, рассказывают анекдоты, но…

– Но всё равно каждый раз ждут, что Чапай выплывет, – добавил профессор.

– Вот именно. Ждут, что выплывет. Помню, когда с гостями нашими спорили, с Ириной Ивановной, как раз и выходило – что народ к другой жизни уже привык, старая не нужна. Но… мы‑то рассчитывали, что эта жизнь изменится сама по себе, а она, выходит, не изменится… или очень не скоро… Так что лучше, пожалуй, нам и впрямь заняться тем потоком. Тем более что тропинка уже, получается, натоптанная – за то тебе спасибо, дорогая.

– Короче, будем готовиться, – подвёл итог Николай Михайлович. – А ну, выше нос, дорогие мои! Всё устроится, вот увидите. И вам самим – разве не хочется вновь туда отправиться, увидеть друзей?..

Юльке хотелось. Игорьку явно тоже.

– Всё будет хорошо, – хором сказали старшие.

Юлька им верила.

 

Глава 9

 

 

Россия, лето 1915