Альтарика. Спящее сердце

Страшно. Очень страшно совершить ошибку. Мне нужна Лили. Я метался вдоль невидимой границы с землями Жизни, пытаясь подчинить инстинкты своему разуму. Мой запах отогнал хищников с этой территории. Звери боялись самцов аш‑даров. Еще одна причина, почему Лили обязана всегда находиться рядом со мной. Ее маленькое нежное тело никогда не сможет отогнать ни одно плотоядное, лишь привлечь. Эта пугающая мысль, что мою огневолосую женщину разрывают на части смертоносные когти и острые зубы, заставила меня метаться еще яростнее.

Не знаю, как мне удалось дожить до рассвета. Но как только оранжевый Шинтар выполз на небосклон, прогнав черные тени в небе и погасив звезды, я немедленно рванул к озеру. Там никого не было. Нет…

Паника противно стянула внутренности. Я судорожно оглядывал небольшую поляну и все близлежащие деревья с кустами. Никого, лишь мелкое зверье и утренние птахи пугливо разбегались, почуяв самого страшного хищника Альтарики.

Спокойно. Взошел лишь только один Шинтар. Дай ей время. Как только все три небесных светила займут свои места, тогда я кинусь на поиски.

Казалось, желтый Шинтар вечность прячется за бирюзовой бахромой леса. А белый и того дольше. Но как только он мигнул своим раскаленным боком из‑за горизонта, я немедленно бросился туда, где вчера исчезла моя Лили. Убежать далеко не удалось.

– Боргар? – раздался с соседней тропы тонкий сладкий голос.

Я резко остановился, повернувшись. Прижав ладошкой большой плоский лист голубого урта́я, на меня с беспокойством смотрела Лили. Целая лавина разных эмоций обрушилась ледяным потоком. Облегчение, радость, восторг и тяжелое возбуждение, ударившее в быстро твердеющий член.

– Приет, – произнесла Лили, неуверенно улыбнувшись. – Тызамой?

Ни слова не понял, что она сказала. Но этот мягкий голос… Копившиеся страхи, мучавшие меня всю ночь напролет и бесконечно долгое утро, вырвались из меня рыком облегчения. Стремительно перепрыгнув заросли уртая, в одно мгновения ока я оказался рядом с моей Лили, успев заметить, как она вздрогнула и отшатнулась, а нежная улыбка исчезла со странных, но невероятно красивых розовых губ. Это всё неважно. Главное, она пришла. Больше маленькая имилта не уйдет от меня.

Я сгреб ее в охапку и прижал к себе, стараясь контролировать силу своих объятий, чтобы не нанести вреда. Манящий аромат коснулся моих ноздрей, и мне едва удалось сдержать стон. Захотелось слизать этот мягкий дразнящий запах с белой шеи, где он ощущался сильнее всего, как мы делаем это с нашими женщинами. Но я знаю, что Лили это не нравится. Как только мой язык касается ее кожи, она начинает пронзительно пищать, выражая свое несогласие. Ничего. Когда моя имилта поймет, что принадлежит мне, она разрешит облизать всё свое нежное белое тело.

– Тынастолкорадмеявидет? – тихое мурлыканье ее смеха прокатилось по моей груди.

Сердце Воли застучало так, будто желало само коснуться прижатого ко мне тела. Жар волнами прокатывался по мне с каждым его ударом, делая кожу невероятно чувствительной. Никогда я не ощущал прикосновения настолько чутко, будто каждое место контакта с телом Лили способно полностью втянуть ее в себя.

– Пугающрад… – пробормотала она чуть тише, когда я сжал еще крепче.

Лили уперлась ладонями мне в грудь, и мне пришлось отстраниться.

– Опустиеняназемлюбудьлюбезн, – выгнула она свои темные брови, так сильно отличающиеся цветом от ее ярких волос, и потыкала пальцем в сторону земли.

Я послушался, хоть мне и не хотелось выпускать Лили из рук. Я буду слушаться. Сделаю всё, что она попросит, чтобы к ней пришло понимание о безопасности рядом со мной.

– Какойхорошивеликан. Сегоднятыведешьсеяпочиприличо. Пош… – разливался по воздуху медовый голос, обволакивающий мои уши, как вдруг я заметил в руках моей Лили самое страшное, что только могло быть.

Ядовитый лабрах! Чистая смерть! И он уже был покусан!

– Нет, Лили! – крикнул я, выбив из слабых пальцев желто‑зеленый плод.

Она его ела!

– Эй! – возмутилась имилта странным звуком, но я его едва услышал, подхватив ее на руки и бросившись к озеру духов. – Боргар, тысшелсума? Кудатымеятащиш?

Нужно залить в нее много воды, чтобы всё, что она съела, вышло из желудка. И буду молить Альтарику, чтобы яд не успел отравить мою маленькую, хрупкую Лили. Я бежал, но во мне едва дышала надежда. Всё, что известно о лабрахе – лишь одна его капля, упавшая на язык, убивает практически сразу. И то, что Лили еще жива, позволяет мне надеяться, что яд действует на нее не так быстро, как на нас.

– Боргар! – воскликнула она, когда я влетел вместе с ней в воду, распинывая сверкающие брызги и разгоняя испуганную рыбу.

Лили взвизгнула, стоило мне рухнуть на колени и, наклонив ее к рябящей поверхности, начать зачерпывать большие пригоршни, вливая в пахнущий горькой сладостью ротик.

– Бор…

Бульк. Кашель. Новая порция. Бульк. Кашель, более надрывный. Ужас заставлял меня вливать в Лили всё больше воды. Но она не глотала ее! Выплевывала с кашлем! Это доводило меня до отчаянья.

– Лили, пей! – зарычал я.

Глупая! Глупая имилта! Как же мне ее спасти, если она сопротивляется? Продолжая кашлять, Лили яростно захлопала по моим рукам, выплескивая из них воду.

– Нет! Пей!

Но она не просто не стала пить, а начала отворачиваться.

– Лили! – в отчаянье крикнул я, обхватывая ее затылок.

Однако имилта извернулась и отклонилась. И последующая реакция женщины страшно удивила меня. Продолжая кашлять и держать руку на груди, она вдруг рассмеялась. Быть может, так на нее действует яд лабраха? Нет. Я не позволю ему погубить мою Лили…

– Нет, Боргар. Хватитпересань, – с новым взрывом хохота увернулась она от моей руки. – Сёхорошо! Яноготакихсела. Супокосяздоровяк.

Лили вдруг жестами начала изображать, будто откусывает что‑то в своей руке, а затем со странным довольным мычанием погладила себя по животу.

– Хорошо. Лимонхорошо.

Слово «хорошо» значило нечто положительное. Это мне удалось уловить. И тут я понял. Она питается лабрахами? Как такое может быть? Это слегка успокаивает меня. Может, поэтому у нее волосы такого неестественного цвета, а тело мягкое и совсем не имеет волос?

– Лили не больно? – обеспокоенно спросил я, пальцами ощупывая ее шею, которая уже давно должна была раздуться и посинеть, если бы яд лабраха подействовал на нее.

– Не ольно, – попыталась повторить Лили мою речь, отчего у меня перехватило дыхание.

Она хочет говорить со мной на языке аш‑дар? Это привело меня в восторг.

– Больно, – с радостью повторил я, выделив пропущенную букву.