Альтарика. Спящее сердце

А через пару часов, на радость нам, взошло солнце… За ним еще одно, а после третье. И с каждым из новых небесных светил температура стремительно повышалась. Воздух налился чудовищной духотой, так что дышать становилось практически невозможно. Мы обливались по́том, чувствуя бесконечную жажду. Именно это вновь выгнало нас за пределы корабля. Нам нужна была вода и, конечно, еда. В этот раз отправились все, разделившись по двое. Ну почти. Красноволосая Римма напрочь отказывалась покидать железные стены, начиная истерически вопить, будто от нее руки отрывают. И одна она боялась оставаться, так что, отправляясь на поиски пропитания, мы решили не брать с собой Таисию, поручив им поддерживать огонь. Стоило бы послать толстушку, ведь у нас имелись заботы куда более важные. Однако, понаблюдав за ней, мы поняли, что что‑то там совсем не в порядке. Похоже, у Риммы было нечто фобии. Девушка настолько сильно боялась того, что располагалось за пределами корабля, что даже не могла выйти облегчиться. Вместо этого она с величайшим трудом высовывала свою голую дрожащую задницу над краем отлома и, не переставая истошно вопить, делала свои дела.

В напарницы мне досталась Агата с коротким каре и большими оленеподобными карими глазами. Образовавшиеся пары далеко от корабля не рисковали уходить, находясь в постоянной слышимости. И, надо сказать, это был самый страшный день в моей жизни, как, полагаю, и у остальных девчонок. Со всех сторон постоянно раздавались визги, переходящие в слабовольные хныканья. Проклятые джунгли кишели невероятным количеством гадов, насекомых и неизвестных уродливых животных, которые будто росли на радиоактивных стероидах. Если уж змея, так размером с анаконду. Если жук, то не меньше вороны. А про животных и вовсе страшно говорить. Из‑за одного такого, я до сих пор прихрамываю. С великим трудом забравшись на высокое дерево без сучков, но оплетенное крепкими лианами, я хотела сорвать нечто очень похожее на гигантское манго. Вот только стоило до него дотронуться, как на меня с сумасшедшим верезгом выпрыгнуло что‑то, отдаленно напоминающее огромного лемура. Его желтые глаза готовы были вот‑вот лопнуть от натуги, настолько широко он их таращил. Иглоподобные зубы длинной с мой указательный палец едва не тяпнули меня за тянущуюся к плоду руку. А сам бешеный зверь вцепился в «манго» шестью пушистыми цепкими лапами, как в родную мать. Разумеется, с безумным воплем я свалилась с дерева, где меня с солидарным испуганным визгом встретила Агата. Чудо, что мне удалось отделаться лишь ушибом ноги, а не переломом кучи костей.

И так повторялось не раз, не два и не три. Куда бы мы ни пошли, куда бы ни залезли, кто‑то с ором выгонял нас, и мы бежали сломя голову прочь. Но, оказывается, была и польза от наших сорванных глоток. Зверье, что жило поблизости, очевидно, посчитало нас чем‑то опасным и поспешило покинуть близлежащую территорию. Так что ближе к вечеру шорохов, странных звуков и пугающих рычаний вокруг корабля стало значительно меньше. Полагаю, крупные хищники покинули это место раньше, когда произошло кораблекрушение, иначе без сомнений нас уже кто‑нибудь да слопал. Учитывая размеры местной флоры и фауны, можно предположить, что они вряд ли помещаются в ладошке.

Убитые усталостью, пережитыми ужасами и напряженной работой, мы вернулись в наш новый «дом», лишь когда первое солнце белого цвета нырнуло в пушистые сине‑зелено‑розовые шапки кошмарных джунглей. Улов оказался не так уж и велик: четыре гигантских «манго», отвоеванные у лемуров Даной и Офелией, пять штук огромных, круглых, волосатых шаров черного цвета, принесенных Аней и Евой в надежде, что это будет чем‑то родственным с кокосом, два гигантских синих яйца, не без труда притащенных Фридой и Эмилией, уверяющих, что сорвали это с какого‑то куста, и два десятка желто‑зеленых вытянутых фруктов с резким сладковатым запахом, найденных нами с Агатой на высоком голуболистном дереве. Воду никто из нас не раздобыл.

Несколько часов мы убили на разделку неведомых плодов с бронебойной кожурой. Ее взяла лишь металлическая пластина, что нам удалось отломать от покореженной стены. За это время желтое солнце «булькнуло» в радужное море горизонта, оставив на странном голубовато‑зеленоватом небе киснуть персиковыми сливками последнее, самое маленькое оранжевое солнце.

Манго пахло отвратительно, но бордовые внутренности казались сочными и мягкими; черные кокосы напоминали желтое дерево, как по запаху, так и по твердости; небольшие желто‑зеленые фрукты, названные нами лимонами, при раскрытии пахли удушающе сладко, что вызывало даже небольшое чувство тревоги; а вот синие яйца оказались самые аппетитные с легким душистым ароматом, напоминающим арбуз, вымоченный в гречишном меде.

Однако мы не знали, не умрем ли после первого же ужина. И вновь на помощь нам пришла наша силиконовая секс‑бомба, научив, как правильно пробовать новую незнакомую еду, исключая ее ядовитость. Сначала мы выдавливали сок на кожу, ждали минут пятнадцать, когда ничего не происходило, капали капельку на язык, ожидая еще час. После того как мы поняли, что никто не распух, не посинел, не задохнулся и не умер, то принялись осторожно есть.

Всё было… странным. Вкусы абсолютно незнакомые, оседающие на языке сладостью, горечью и вязкостью. Вновь всех нас удивили синие «яйца», оказавшиеся самыми мягкими и сочными. Настолько, что смогли утолить даже многочасовую жажду. Так что «яйца» стали нашим фаворитом, затмив приторное «манго». Да и добыть их проще всего, даже лезть никуда не надо. Нагнись под розовый разлапистый куст и достань синие «арбузы».

С заходом последнего солнца температура резко снизилась. Но мы настолько вымотались за этот бесконечный день, что, разбившись по парам, попадали вокруг костра, проваливаясь в глубокий мучительный сон. Как выяснилось зря.

Нас поднял душераздирающий вопль Риммы. Не знаю, как у меня не разорвалось сердце. Сначала захотелось прибить эту дурную невротичку, но когда я увидела причину ее криков, то мысленно поблагодарила небеса за фобию, не давшую ей уснуть. На корабль вползла темно‑зеленая змея с яркими желтыми пятнами по всему длинному телу. Размером она была с крупного удава. Где‑то на задворках сознания мелькнула мысль, что это наверняка невзрослая особь.

Крики и вопли забились о стены корабля. Мои там тоже присутствовали. Похоже, столь громкое приветствие напугало пресмыкающееся. Оно подняло свою ужасную ушастую башку и раскрыло огромную пасть со здоровенными острейшими зубами. Крики сразу вышли на новый уровень громкости.

Наверное, кого‑нибудь точно бы сожрала эта мерзкая гадина, если бы не наша тихоня Эмилия. Она отважно бросилась на змею сзади, сдавив ее под головой. Тварь тут же начала дергаться, обматывая кольца вокруг ног Эмилии. Я вжималась в стену, будто меня парализовало, смотря на раскрытую пасть и капающую жидкость с самых длинных зубов.

Другие девчонки оказались расторопнее. Фрида и Ева бросились на помощь, вцепляясь в длинное сильное тело. Однако змея казалась значительно сильнее обыкновенного удава. В какой‑то момент Эмилия вскрикнула. Кольца на ее ноге сжались так, что светлая кожа, выглядывающая из‑под зеленых домашних шорт, опасно покраснела, наливаясь синевой. Это вывело меня из ступора. Схватив оторванную металлическую пластину, используемую ранее вместо разделочного ножа, я подбежала и начала колотить змеищу острым углом по голове. Помогло. Она ослабла, и Эмилии удалось звездануть ее об пол, а затем еще, еще и еще, пока хвост на посиневшей ноге не стал обмякать. Она долбила ночного гостя до полного изнеможения. Одно костяное «ухо» вдавилось в череп, а по металлу растеклась вязкая лужица синеватой крови.

– Гадость какая, – передернуло меня.

Активно борющиеся девчонки попадали на пол, тяжело дыша.

– Думаю, стоит организовать дозор, а то завтра можем кого‑нибудь не досчитаться, – загнанно выдохнула Ева.

– Согласна, – поддакнула Фрида. – А эту уродину можно попробовать зажарить и съесть. На одних фруктах мы долго не протянем.

– Я могу первая подежурить, – вызвалась я, понимая, что ближайшее время после такой встряски вряд ли усну.

– Хорошо. Я после тебя тогда, – подала голос Аня, всё еще жавшаяся к стене.