Альтарика. Спящее сердце

Тридцать дней спустя.

– Эй, дамы, тварища какая‑то опять пришла! – разбудил нас едва ли не скучающий голос дежурившей «эльфийки» Даны.

Нас частенько кто‑то навещал из местной фауны. В основном по ночам. Настолько часто, что мы даже привыкли. Взрослые особи нас не беспокоили, лишь любопытный молодняк, который мы всем скопом безжалостно убивали, а затем разделывали. К сожалению, есть их было крайне сложно. Мясо любого животного, рептилии и пресмыкающегося напоминал бетон, поэтому в еду мы использовали лишь внутренние органы.

Тридцать дней в дикой природе превратили нас в совершенно других людей. Не имея ничего, мы цеплялись за каждую косточку, пытаясь сделать предметы, необходимые для выживания. Так у меня появилось копье и нож, а еще отвратительная расческа‑гребешок, но я и ей радовалась, как дитя. Полуголая Фрида на ночь обматывала себя вонючими змеиными шкурами, ибо они воняли меньше, чем остальные останки чужой кожи. Другие из черепов понаделали посуду.

Мы… привыкали. Поняв, что Валдис Пельш не придет и не подарит мне букет цветов, объявив всё это розыгрышем, я просто выживала, прекрасно понимая, что каждый день может стать последним.

– Большая? – послышался в ответ сонный голос Ани.

– Да нет, с собаку примерно. Ящерица какая‑то, – лениво описала Дана.

– Ну так убей ее.

Послышался тяжелый вздох и звук прыжка. Все дозорные сидели на ближайшей к выходу капсуле. Верезг испуганного существа смешался с активной возней.

– Да сдохнешь ты или нет! – пропыхтела борющаяся Дана.

– Смотри, чтоб не укусила, – зевнула наставление Ева.

– Без… сопливых… – выдавила из себя дежурная, а когда возня стихла, она негромко добавила: – Господи, до чего ж они все тут страшные. Чур печенка моя! Я ее заслужила.

– Вот блин, не успела, – тихо посмеялась Тая.

Из моей груди вырвался лишь тяжелый выдох. Вот она теперь моя жизнь. Ночами раздумываю, правильно ли я поступила, сделав лазерную эпиляцию и лишившись дополнительного обогрева, и соревнуюсь с другими за кусок печенки…

***

«Чтоб вас за жопу ёжокот укусил», – продираясь сквозь заросли розовых лопухов, приговаривала я, беспрестанно вертясь в сторону любого слабого звука и держа свой костяной нож наготове. Учитывая, что это густонаселенные джунгли, вертеться приходилось часто.

Но ругалась я из‑за страха, а не злости. Вчера Офелия вновь подняла вопрос поиска источника пресной воды. С такой жарой и влажностью, поднимающихся каждый божий день, получаемой жидкости из фруктов и собираемой за ночь дождевой воды в черепа, нам десятерым катастрофически не хватало. Мы все не мылись месяц. А учитывая, что днем мы обливались потом, а ночью сохли и замерзали, вонь от нас стояла страшная. Да чего там… Я сама себе напоминала потный носок, который засалился и одеревенел настолько, что можно гвозди забивать.

По воцарившемуся единодушию, стало ясно, мое мнение разделяла каждая. Так что, вновь разбившись на пары, мы двинулись в разные стороны на поиски, договорившись вернуться до того, как сядет первое солнце.

Компанию мне составила моя неизменная спутница – Агата. Вот только она наступила на гигантского зеленого жука, издавшего пронзительный визг, и, отпрыгнув, неудачно приземлилась на выступающий корень, запнулась и подвернула ногу. Насекомое же совсем не пострадало. Жучара, злобно вжикнув, расправил свои хитиновые глянцевые крылья и улетел. Надо бы было вернуться к кораблю, однако и мне, и Агате показалось, что воздух напитан более прохладной влагой. Тщательно всё обсудив и взвесив, мы всё же решили проверить, ведь путь преодолен внушительный, в несколько часов.

Я помогла подруге забраться на фиолетовое дерево и отдала ей на всякий случай свое копье, чтоб при нападении остроклювых «мартышек», она могла отбиться. Мой же путь лег дальше и тянулся уж очень долго. Часа полтора я всё топала и топала вперед, пару раз избежав встречи с ушастыми «анакондами», а воды не наблюдалось. Давно пора бы вернуться, однако прохлада в воздухе разливалась всё больше и ощутимее. Нос улавливал запах свежести, и одно это гнало меня вперед.

И я была вознаграждена за свое упорство. Стоило раздвинуть серо‑голубые сердцеподобные листы, как передо мной предстало удивительное бирюзовое озеро. Я готова была сорвать с себя свое засаленное платье и без оглядки нырнуть в эту чистейшую, кристальную гладь. Однако прожив в этом диком месте больше месяца, подобную глупость я себе позволить не могла. Не тогда, когда от моего возвращения зависит Агата и информация об источнике.

Озеро тихо плескалось в своем природном бассейне, мягко накатывая на изумрудную землю. Оно казалось прозрачным стеклом, позволявшим заглянуть в свой подводный мир. Там плавали зеркальные рыбы, отливающие самыми разными цветами, будто драгоценные бусины в королевской шкатулке. Да, они, как и всё на этой планете, были огромными, но вроде не казались агрессивными. На всякий случай, я всё же кинула в глубь маленький кусочек мяса нашего ночного «варана». Почувствовав вибрацию, небольшая компания блестящих рыбех ринулась к гостинцу. Самая расторопная вытянула пухлые губы и втянула в себя мясо. Я не разглядела ни зубов, ни других хищных приспособлений. Вроде обычные рыбы, отличающиеся большим количеством красиво порхающих плавников, размером и чешуей, напоминающей пластины.

Не в силах терпеть, я стянула с себя платье и ступила в приятную прохладную воду. Протяжный стон наслаждения сорвался с моих губ. Однако бдительность терять не следовало. Осторожно ступая по мягкому, песчанистому дну голубоватого цвета, я внимательно следила за рыбой. Мои шаги пугали их, и они синхронными косяками уходили в глубь озера, расчищая мне дорогу. Когда вода достигла пояса, я уже не стала себя сдерживать, полностью нырнув в блаженную прохладу.

Вода, словно нежное дыхание, обволакивала мою кожу, целовала, ласкала. Так сложно было заставить себя вынырнуть, наслаждаясь этими сладостными прикосновениями. Вот уж не думала, что когда‑нибудь буду едва ли не плакать от счастья, просто погрузившись в воду. Но это было так. Оттеревшись до скрипа, я не могла заставить себя вылезти, продолжая нырять и плавать. Не знаю, сколько прошло времени. Растягивая его, я с трудом приказала себе выйти на берег, но лишь для того, чтобы взять платье и выстирать его. Оно немного претерпело изменения, так как мне пришлось оторвать от него небольшие полоски, чтобы привязать кости к палкам и сделать себе оружие. С ужасом представляю, что будет с ним через год. Что мы все будем делать, когда ткани истреплются и их нельзя будет надеть? Ходить голышом?

Ладно. Пора отправляться обратно. Белое солнце еще высоко, но уже начинает катиться к горизонту. А мне сначала надо идти до Агаты часа полтора, а потом до корабля часа два‑три, если не больше, учитывая, что подруга подвернула ногу. С сожалением вздохнув, я натянула на себя мокрое платье и наклонилась подобрать костяной нож, как боковое зрение уловило движение в голубых кустах. Мозг тут же послал команду телу замереть, а глазам стать внимательными и острыми. Потребовалась минута, чтобы я разглядела проблеск чего‑го зеленого среди прорезей гигантских листьев. Это что‑то шевельнулось. Что‑то очень, очень большое и самое главное живое.