Альтарика. Спящее сердце
Эта имилта выглядела совершенно иначе. Линии ее тела были более изящными и глубокими. А грудь казалась невозможной. Такой… полной, богатой, животворящей…
Мое дыхание сбивалось. Рот наполнился слюной от желания почувствовать ее вкус и запах на своем языке. Ноги словно вросли в землю. Я весь обратился в зрение, пожирая взглядом столь притягательное создание. Имилта так и не вышла из воды. У самого берега, она наклонилась и подобрала что‑то черное с земли, вернувшись обратно к центру озера. Белые ручки топили странную тряпку и терли ее края друг об друга, время от времени придирчиво осматривая. Закончив свое непонятное занятие, имилта вновь поплыла в сторону суши. Я следил за каждым ее плавным движением, завораживающим меня. Настолько, что, когда она начала натягивать на себя черную тряпку, мне не сразу удалось осознать неправильность происходящего. Лишь когда мягкая упругая плоть спряталась от моего взора, я это понял. Легенды гласят, что имилты прекрасны, совершенны, но абсолютно дики. Они не носят одежды, не имеют языка. Их великолепные тела желают лишь нас – мужчин, чтобы заполучить в свое чрево наше семя и привести новое сильное дитя на Альтарику.
Быть может, легенды ошибаются? Не все имилты ходят голыми? Как бы то ни было, ждать я больше не мог. Мне не понравилось, что огневолосая скрыла от меня свое тело. Если она здесь для меня, то это не то, чего я хочу. Она вновь потянулась к земле, когда я двинулся к ней.
Шум привлек внимание имилты, и ее белое лицо резко повернулось в мою сторону. В невероятных зеленых, как моя кожа, глазах расцвел страх. Это заставило меня остановиться. Она боится? Боится мужчину, которому ее даровали? В маленьком кулачке я заметил острый белый треугольник. Костяной нож? У имилты есть оружие? Странно. Возможно, это еще один подарок Альтарики? Ведь я охотник. Один из лучших среди аш‑даров. Что может быть лучше, чем охота на опасную дичь? Лишь охота на женщину, желающую быть пойманной.
Когда имилта бросилась от меня прочь, я даже не раздумывал, рванув следом. Ее красивые ножки слишком маленькие и слабые, чтобы убежать от меня. Но я позволил ей поиграть со мной. Позволил добежать до дерева Тхе и зачем‑то вцепиться в него. Что она собиралась делать? Залезть на него? Да, точно имилта. Красива, но неумна…
Это случилось так неожиданно, что я споткнулся и едва не потерял равновесие, пропахав влажную землю своим грузным телом. Нежный аромат имилты влетел в мой нос и коснулся корня языка. В левой части средней трети живота в то же мгновение изнутри ударилось то, что не должно было биться. Его перебили привычные удары сверху. Я вновь вздохнул сладкий аромат, и стук снизу повторился, но намного мощнее, а затем еще раз и еще. Не может быть…
Потрясение ледяным холодом опалило мой возбужденный разум, но я не смог на нем сконцентрироваться. Имилта находилась на расстоянии вытянутой руки, и мне намного сильнее хотелось коснуться ее, чем разбираться с проснувшимся сердцем Воли. По мере приближения мое тело гудело от потребности схватить огневолосую, сжать, сорвать непонятную черную тряпку и наполнить ее собой. Что‑то происходило со мной. Жар наполнял мышцы и кожу. Зрение подергивалось. А желание присвоить эту маленькую женщину стало неконтролируемым. Я не просто хотел это сделать. Я должен был!
Поймать ее оказалось несложно. Руки легко схватили и прижали чуть ли не невесомое тело к груди. Этот восхитительный теплый аромат облепил меня облаком, так что я не смог сдержать рычащего стона, переместив одну ладонь на спрятанную черной преградой большую манящую грудь, осторожно ее сжав. Великая Альтарика! Как хорошо она ощущалась в моей руке…
Имилта звонко взвизгнула, начав извиваться в моей хватке. Я даже не сразу понял, что она пытается вырваться, кажется, пиная меня по ноге. Мой напряженный член, уже болевший от желания, упирался в мягкую елозившую по мне плоть, не позволяя заметить эти едва ощутимые удары. Потребность проникнуть в ее горячее влажное влагалище становилась невыносимой.
Держа имилту за напряженный живот, который всё равно казался невероятно мягким, я поспешил задрать край странной черной одежды, обнажая белую круглую попку. Она тоже выглядела аппетитней, чем у привычных мне женщин. Приготовив для себя имилту, я потянулся к завязкам своих штанов.
– Нет! Нет! Нет!! – разлетелся по воздуху пронзительный крик неизвестного мне слова.
Она говорит? Даже кричит, как будто бы ей очень страшно. Это слегка остудило мой пыл. Альтарика послала ее мне. Она должна меня хотеть ничуть не меньше, чем я ее. Неуверенность пронеслась по моему разуму.
Этим воспользовалась имилта. Почувствовав, что хватка на ее теле ослабла, она ударила меня локтем в ухо. Боли я не почувствовал. Меня удивило само наличие удара. Однако это было не всё. Она попыталась выскользнуть из моих рук, вот только я не собирался ей позволять этого. Но меня слишком сильно заинтриговало поведение дикой имилты. Я захотел посмотреть на нее и просто развернул к себе лицом. Самым красивым на свете лицом…
С громким криком огневолосая дернулась вперед, ударив мой нос своим лбом. И тут же захныкала, прикладывая к нему бледные ладошки. Из моей груди выкатился рык страха и непонимания. Что она творит? Разве можно биться об меня своей слабой головой? А вдруг она себе навредила?
Эта мысль вызвала настоящий ужас. Мое верхнее сердце забилось чаще, однако нижнее и вовсе стало неиствовать. Я спешно усадил имилту на землю и, оторвав ее маленькие ручки ото лба, принялся осматривать место ушиба. На белой коже образовался красный круг, выглядевший припухшим.
– Что ты наделала, имилта? Ты могла поранить себя, – сокрушенно произнес я, поглаживая большими пальцами бархатные порозовевшие щеки.
Непередаваемые ощущения от ее потрясающей кожи могли свести меня с ума, заставляя в груди бешено реветь оба сердца, но страх за хрупкую жизнь выводил инстинкт защитника на первое место. В зеленых блестящих глазах с длинными пушистыми ресницами застыло удивление, смешанное со страхом.
– Тыштразваеш? – сорвались непонятные тихие слова с этих восхитительных полных лепестков губ.
Звук настолько нежного голоса вырвал из меня стон потребности. Невозможно сопротивляться такой мягкости и слабости. Я хочу обладать ею. Хочу взять себе и защищать. Без меня она не выживет.
Склонившись, я с наслаждением облизал гладкую скулу, желая почувствовать ее на своем языке, впитать этот аромат, что почему‑то вызывает страшное чувство голода…
– Госди! Перстан! Помгие! Агата! – вновь начала кричать имилта, принявшись колотить меня своими крошечными кулачками и толкать в грудь. – Нет! Нет! Овалиотмея!
Что за странная имилта? Мне было больно отстранятся от нее. Всё тело кричало об обратном. Но она, определенно, сопротивлялась. Как только я перестал нависать над ней, огневолосая спешно отползла от меня.
– Непоходиконе! – тоненько пищала она своим звонким голосом что‑то непонятное, выставив вперед ладонь.
– Я не причиню тебе вреда, имилта, – нахмурившись, негромко произнес я, пытаясь не пугать. – Со мной ты в безопасности. Всё хорошо. Я заберу тебя в свое племя и буду защищать. Я Боргар, сын Рагра – вождя племени аш‑дара. Тебе нечего бояться.
Женщина замерла, внимательно слушая мои слова и разглядывая. Потерев свой лоб, она кинула взгляд в сторону розовых зарослей, а после вновь посмотрела на меня. Сердце Воли реагировало на каждое ее движение, начиная отстукивать столь сильно, что вибрация спускалась вниз живота, сводя и без того напряженный член.
Казалось, имилта пребывала в смятении. Что крайне настораживало. Разве дарованные Альтарикой женщины могут испытывать подобные чувства? Разве способны они на страх и агрессию? Что‑то здесь не так.
