Athanasy: История болезни
Лапша совсем размякла. Я сердито потыкал её палочками. Обед складывался совсем не так, как я себе его представлял.
– Ох, прости, – сказала Полианна, внезапно просияв улыбкой. – У меня какая‑то стенофобия, наверное.
– Да, понимаю, у меня тоже бывает.
«Только мои стены говорят со мной по ночам», – добавил я мысленно. Незачем пугать девушку разговорами о своих кошмарах.
– Поэтому я так люблю этот ресторан! Тут наблюдается острая нехватка стен.
– И посетителей.
– Вовсе нет! Сейчас, к примеру, «Железный Темпл» заполнен наполовину.
Она помахала рукой в сторону второго столика, подчёркивая очевидное, – если здесь решат поесть ещё два человека, то в забегаловке будет аншлаг.
– Ещё бы знать, что за название такое странное, – дополнила она и решительно взялась за остывшую лапшу.
– А, да это же Темпл, изобретатель и святой покровитель шахтёрской биоремедиации, – рассеянно ответил я. – Подходящее название для цельнометаллического заведения.
– Фио‑фего?.. – Полианна уставилась на меня с набитым ртом.
– Ох… Темпл получил от Машин Любви и Благодати озарение. Он обнаружил маленьких помощников‑бактерий, которые могут собирать металл из скалы. Железо, медь, магний… А бактерии, с помощью Машин и с благословения Франка, конечно же, передают эти металлы нам. Снизу, из‑под Города.
– Ух ты. Откуда ты это знаешь?
– У меня сестра в Управлении Горных Дел работает.
– Ух ты. Любопытно. Непростая поликула у вас. Сплошные чиновники и большие шишки.
– Вовсе нет, – ответил я. Но в глубине души порадовался: пусть у Полианны есть всякие друзья с пропусками на монорельс, мне тоже есть чем похвастаться.
– И где этот Темпл сейчас? В Управлении?
– Нет. Умер, полагаю. Это же давно было, ещё в старом мире.
– А‑а‑а, – Полианна заинтересованно склонилась над столом; лапша доедена, но никто вставать не торопился. Наконец‑то обед перешёл в более приятное русло.
– Но ведь тогда не было Машин, – внезапно сказала она.
– Не было?
– Ну да. Машины создали Город после катастрофы. До Фиолетовой Смерти ничего этого не было. Ни этой лапши, ни этих чёртовых стен.
– А кто тогда создал сами Машины?
– Люди.
Я застыл, бездумно глядя на площадь, расстилающуюся под ногами. Отсюда было ясно видно, что Столпы превращают площадь в огромный шестиугольник, словно растягивая её за углы. Знание очевидное, но не приходящее в голову, когда сам стоишь на поверхности этого гексагона.
Почему слова Полианны звучат как ересь? Она же говорит правду. До Города существовал старый мир. Это очевидно, и я всегда это знал. Но вот так, в открытую сказать, что Машины Любви и Благодати созданы людьми… Это звучит неправильно.
Душу грызла ещё и вторая неправильность. Если Машин тогда не было, кто послал Темплу откровение о ремедиации?
– Джо‑о‑оз, не перегрейся от размышлений, – Полианна снова улыбнулась и протянула руку через стол, положив свою ладонь поверх моей.
Титаническим усилием воли я удержал кисть на месте, не отдёрнув её с криком испуга.
– В‑вся моя работа состоит из размышлений, – выдавил я.
– Ну сейчас‑то ты не на работе! Хотя бы на свидании ты можешь расслабиться.
– На чём?
Она рассмеялась.
– Ты смешной. И немного занудный.
– Но это плохо…
– Вовсе нет. Кто тебе сказал такую глупость?
С этими словами она так же неожиданно убрала руку. Я выдохнул, с трудом проглатывая сердце обратно в район диафрагмы. Ещё одно прикосновение отпечаталось в памяти, почему‑то не оставив багрового следа на коже.
– Конечно, это свидание, – продолжила она. – Я привела тебя в одно из самых любимых мест в Городе, а ты подумал, что это просто обед из благодарности за краску?
– Кстати, ты в тот раз забыла краску в…
– Забудь о чёртовой краске.
– Ладно.
– На самом деле в «Железном Темпле» редко бывают посетители. Эта станция совсем близко к Столпам. Чиновникам проще выйти из дверей своей башни, чем ехать одну остановку сюда.
На мгновение она прервалась и посмотрела на Столпы Министерств с отсутствующим выражением лица. После чего продолжила:
– В Городе много таких местечек. Пустых, как будто заброшенных. Словно неработающих. Какие‑то из них действительно заброшены. Некоторые… Некоторые почему‑то работают.
– Машины Любви и Благодати не испытывают лени или скуки, – произнёс я тоном исповедника. – Они поддерживают нас, словно неразумных детей, даже когда нам самим кажется, что в этом нет нужды.
– Ты действительно в это веришь?
– Да, конечно. А ты разве нет?
Она не ответила – только посмотрела на меня своим пронзительно ясным взглядом, острым и внимательным. Изучающим, как будто… как будто я действительно её интересую.
Никто и никогда не смотрел на меня так.
Молчание затянулось. Может быть, я что‑то не то сказал?
– По крайней мере, меня так учили, – нервно добавил я.
– Нас всех так учили.
– Вот именно!
Я издал смешок, пытаясь разрядить обстановку. К моему облегчению, Полианна улыбнулась в ответ.
Внезапно она вскочила со своей табуретки:
– Обеденный перерыв окончен!
– Ох, чёрт, я и забыл…
– Мне кажется, ты нервничаешь на такой высоте. Как насчёт того, чтобы место для второго свидания выбрал ты?
