Авалон

– Да, но мы застали только его отца и мать, Бевана и Эвелин. Эвелин замечательная. Такая нежная, внимательная и спокойная. А король Беван видно себе на уме… Престранный. А еще, уж очень сильно он восхищается своим сыном. Мне и слова не дали сказать! Каждую минуту слышно: «Ах, Иден то, Иден это». Клянусь, если бы мы пробыли там чуть больше, я бы уже начала его ненавидеть ни разу с ним не повстречавшись.

Пока разговариваем, вышли из библиотеки по направлению к гостиной, и от этих слов Айрис я тихо смеюсь.

– Ну ты даешь. Кто будет судить родителя за то, что он ставит своего ребенка в пример? Точно не я.

– Ох, Авалон, – тяжело выдыхает Айрис. – По словам Бевана, у принца даже пук с ароматом розы.

Здесь я не сдерживаюсь и хохочу во весь голос. Как же мне ее не хватало! Я вытираю выступившие от смеха слезы, мы замолкаем и идем в уютной тишине, изредка обмениваясь взглядами и улыбками, как будто проверяя, что это не сон и мы наконец‑то увиделись.

Как только мы заходим в гостиную навстречу Айрис несется голубое облако под именем Атти и чуть не сбивает ее с ног.

– Почему, почему ты так поздно приехала? Мы ждали тебя на прошлой неделе.

Она кружит вокруг Айрис и даже подпрыгивает, как пес, который давно не видел хозяина. Не хватает только хвостика, честное слово.

Пока они в своем мире, я подхожу к Олану, который вернулся в Соул несколько часов назад и уже раскинулся на парчовых подушках с кубком вина. Я обнимаю его и ладонью шлепаю по колену, чтобы он убрал ноги и я могла сесть рядом.

– Как поживаешь? Есть чем поделиться? – Я с наслаждением вытягиваю ноги и беру протянутый кубок.

Он устало и шумно выдыхает: – Не так хорошо, как хотелось. Думали, что получится быстро уладить это недоразумение, но похоже, что убийство барона было только началом. Да и Брайс, как сквозь землю провалился. Наши шпионы в Ошене не смогли отследить его. Все следы обрываются в Нёльере, столице Кэлхаунта.

– Не удивительно, что он выбрал это место, чтобы скрыться, – бормочу я.

Олан согласно кивает:

– Гиблое дело. Проще отыскать муравья на черном мраморе, чем убийцу в Нёльере.

Обнимающиеся Атти и Айрис подходят к нам и, услышав эти слова, с их лиц сползают улыбки. Они тоже берут по бокалу и внимательно слушают рассказ Олана.

– Ее Величество, как я полагаю, решили, что людей поразит жестокость, с которой расправились с сэром Тюринсом, и это оттолкнет их от продолжения восстания. Но пока все происходит с точностью наоборот.

Я беру пару ягод винограда и говорю:

– Это подстегнуло их действовать более напористо. Они стали смелее.

– Да. Они уже собрали новую, достаточно большую группу сопротивления и избрали нового главу.

– Они становятся организованными. Это плохо. – говорит Айрис.

Мы все согласно киваем головой.

– И что сейчас происходит в Ошене, какие наши действия? – спрашивает Атти.

– Мы ведем переговоры, пытаемся понять, что им нужно. И по возможности прийти к соглашению, которое бы всех удовлетворило.

– А были еще случаи нападения на людей с Силами? – спрашиваю я.

– Нет, но люди могут покалечиться в давке. По выходным, на главной площади Ошена собирается большая толпа народу, чтобы послушать выступление главы сопротивления.

Мне совсем это не нравится. Грудь сдавливает ожидание чего‑то плохого.

– Их не разгоняют?

– Нет. Но наши гвардейцы постоянно там находятся и следят за всем. Но пока мы хотим решить это мирным путем.

Я фыркаю. Как же меня злит эта политика вытирания соплей.

– Я не понимаю, почему никто не видит, что это уже не действует? Кажется, что пора мирных переговоров давно прошла. Они убили человека с Силами! – От возбуждения я не могу усидеть на месте, встаю и начинаю ходить кругами по комнате. – Мягкая политика Аластрионы довела наше королевство до такого состояния. Нужно было искоренять такие мнения сразу, вырубать, как докучливый сорняк! А теперь что? Нас даже не воспринимают как потомков Создательницы. Мы полностью потеряли свое лицо, свое наследие. Человек без Силы на троне Сетона! Если бы Создательница видела во что превращается ее королевство, уверена, она бы обратила в пепел всех, кто распространяет такие мнения.

В комнате замирает неловкое молчание, все тупят глаза и не смотрят на меня.

– Вы не согласны со мной?

– Авалон, – мягко начинает говорить Олан, встряхивая свои волосы со лба. – Я понимаю тебя, и то, что ты чувствуешь, но нельзя рассуждать так однозначно. Мир не делится на светлое и темное, на все или ничего. Я думаю, то решение, которое сейчас приняли Совет и королева, и есть верное – подождать, следить за событиями. Лучше решить все словом, чем рубить головы несогласным.

– А если была бы обратная ситуация? Если бы мы втаптывали в грязь обычных людей, без Сил, и кто‑то из одаренных убил человека, просто из‑за самого факта его существования? Они не забыли, что им позволили жить на этих землях? Чем больше им даешь – тем больше их аппетиты. Оглянитесь, половина членов Совета без Силы. Большая часть нашего войска – тоже. Разве кто‑то чинит препятствия, если человек в чем‑то действительно хорош?

Я вижу, как мои слова заставляют их задуматься. Удовлетворенная, что меня услышали, я успокаиваюсь и снова присаживаюсь на диван.

– В твоих словах есть зерно, – Атти первая нарушает молчание. – Но ты не можешь не думать о благополучии этих людей. Опять же, потому что они живут на наших землях. Ты сама знаешь как мало обладателей нашей Силы. Если сейчас мы будем показывать, что нам все равно на потребности обычных людей, что мешает им покинуть Сетон? И уйти в Дермонт, где они всегда будут к месту, верно? – Она поворачивается за подтверждением к Олану на что тот согласно кивает.

Да я и сама думала об этом. Такая опасность существует всегда. Если даже небольшая часть людей покинет Сетон, то наше королевство ослабнет и станет отличной мишенью для завоевателей по ту сторону океана. И какой бы Силой мы не обладали, всегда можно задавить числом.

– Кстати, – в разговор подключается Айрис. – А барон действительно отказывал людям в помощи своими Силами?

– Откуда ты все знаешь? – я не даю Олану ответить. – Я принцесса этого королевства, а меня выгоняют с собрания и не желают поделиться и крупицей сведений!

– Отец рассказал, – она извиняюще пожимает плечами.

– На самом деле, это имело место быть, – сухо отвечает Олан. – Все слова, сказанные про барона, подтвердились. Ни одно поле простых жителей не было взращено. Только с его полей собирался урожай, а все остальные остались без хлеба и овощей. А продовольствие, что поставляли из Соула каждую неделю, не раздавалось, а продавалось втридорога. И несмотря на то, что в хлебе и зерне не было недостатка, но дети и женщины все равно голодали. До убийства барона даже было несколько краж со склада с продовольствием. – Он устало потирает лоб и морщится от этих слов.