Авалон

Мы со смехом несемся по заснеженной, узкой лестнице наперегонки. Айрис, не привыкшая к таким походам пешком, поднимается последней, держась за бок. Да и у Атти вид тоже не лучше – она забросила свои занятия боевыми искусствами еще в детстве. Я, поскольку занимаюсь больше, поднимаюсь первой и даже не сбиваю дыханье. Атти недовольно смотрит на меня и показывает язык.

– Ты такой ребенок, – улыбаюсь я ей.

– Кто бы говорил, – она оборачивается и окидывает толпу, собравшуюся на храмовой площади. – Интересно, а где Олан?

– Здесь, – раздается его голос позади нее.

Атти оборачивается и я вижу, как у Олана округляются глаза и перехватывает дыхание. Он медленно скользит взглядом по Атти снизу вверх и, от вспыхнувшего в его глазах желания, мне становится неловко. Ощущаю себя подглядывающей за ними. Откашлявшись, он краснеет и протягивает согнутую руку в локте Атти. Она с улыбкой принимает его помощь и они первыми идут через толпу, к небольшому возвышению перед входом в храм, где уже собрался весь Совет и королева. Я, подражая Олану, делаю вычурный поклон перед Айрис и тоже протягиваю ей руку. Она смеется, закрывая рот ладонью, и отвечает на мой поклон реверансом, берет меня под руку и мы вприпрыжку догоняем эту парочку.

Атти и Олан занимают место рядом с отцом Олана – сэром Тристандом, и я вижу, как он с искренней радостью улыбается ей и приветствует. В центре, возле входа в храм, стоит королева Аластриона. Сегодня на ней темно‑синяя бархатная мантия, расшитая серебряными лунами, а голову венчает белоснежная корона из остролиста. По левую сторону от нее стоят отец и мать Айрис – король Варден и королева Ровена. Мы с Айрис делаем глубокий реверанс перед королевой и, после ее кивка, занимаем место рядом с родителями Айрис. Они по очереди крепко меня обнимают, а Ровена долго не выпускает меня из объятий и говорит, как сильно скучала и интересуется моим здоровьем. Мы шепотом обмениваемся любезностями и последними вестями, и я краем глаза слежу за выражением лица королевы и стараюсь прочесть ее эмоции. Но ее лицо отчужденное и смотрит только вперед, поверх голов.

Мы замолкаем, когда раздается звук горна, который знаменует начало церемонии. Все расступаются, чтобы пропустить вереницу жриц, идущих из храма во главе с Нарой. В руках у каждой сотворенный светящийся голубой шар – символ нашей Силы. Они медленным шагом проплывают мимо нас, в унисон напевая древнюю молитву мира и успокоения души. К голосам жриц присоединяются голоса местных жителей и наши. Я даже слышу среди прочих грудной голос королевы.

Спустившись со ступенек храма, жрицы делятся на две колонны и полукругом обходят статую Создательницы в центре площади. Это прекрасное, мраморное изваяние было сделано нашими мастерами. Они создали точную внешнюю копию, пользуя описания из древних манускриптов и сохранившихся портретов.

Скульптура сделана в полный рост. Лицо такое живое, что можно заметить в уголке полных губ намек на легкую улыбку. Острый подбородок вздернут вверх, а прямой, даже дерзкий взор ее больших, круглых глаз направлен на север. Широкие, выраженные скулы, прямые щеточки бровей, тонкий нос с небольшой горбинкой. Она действительно была красива. Мне многие говорят, что я на нее очень похожа. Особенно когда повзрослела. Но я сама так не считаю. Чего только стоит ее взгляд. У меня никогда не было такого жесткого, волевого лица. Возможно поэтому король и королева назвали меня в ее честь. В надежде, что я буду обладать и схожим характером. Ее фигура облачена в тонкую ткань, а искусство наших мастеров заставляет восхищаться – не верится, что это сделано из мрамора. Кажется, что сейчас подует ветерок и развеет локон ее волос или подол платья.

Жрицы кругом обступают монумент, поднимают руки со светящимися шарами Силы и вытягивают последние ноты молитвы. Шары поднимаются в воздух и окружают фигуру Создательницы, а затем сливаются в единую полоску света. Жрицы хлопают в ладоши и свет от этих шаров уходит столпом в небо. Повсюду раздаются радостные крики, улюлюканье и аплодисменты. Этот свет продолжит гореть весь день и всю ночь, знаменуя окончание осени и приход зимы. Говорят, свет из столицы виден даже из других королевств. В других городах тоже повсеместно проводят такие церемонии, но свет их не так ярок поскольку нет такого количества жриц, да и величина их Силы меньше.

Люди не заставляют себя ждать и сразу после окончания церемонии на площади уже начались гуляния. Толпа смешалась и разбрелась кто куда. Я решаю присоединиться к королеве и родителям Айрис, которые стоят небольшим кругом и тихо о чем‑то переговариваются. Когда я подхожу королева замолкает и внимательным взглядом окидывает мой наряд. Я подавляю желание опустить плечи и сделаться меньше от ее взгляда. Вместо этого наоборот их расправляю и вскидываю подбородок. Она замечает это, хмыкает, но ничего не говорит.

– Почему же Кайден снова не осчастливит нас своим приездом? – спрашиваю я у Ровены, возобновляя наш прерванный разговор.

– Ох, Авалон, дорогая, мой сын уже давно делает что хочет, и я уже потеряла всякие попытки пробудить в нем желание угодить мне, – она легко смеется и я тоже улыбаюсь. – Он лучше себя чувствует путешествуя и узнавая что‑то новое. Когда он долго находится дома, я не могу заметить, как его взгляд тускнеет, и он становится мрачнее тучи.

– О, да, – кивает король Варден. – В прошлый раз, когда я попросил задержаться его на пол года во дворце, у нас неделю лил непрекращающийся дождь, мы только успевали осушать влагу. Не дворец был, а плавучий дом…

Ровена согласно кивает:

– Мы, конечно, скучаем по нему, но я не могу видеть, как он несчастен и настаивать на том, чтобы он по дольше побыл дома. Это разбивает мне сердце.

– Поэтому, мы даем ему полную свободу. Когда он сам захочет вернуться, так и будет, – подхватывает Варден, обнимая свою жену и успокаивающе поглаживая ее по спине. Ровена с мягкой улыбкой смотрит на него и прислоняет голову к его плечу.

Я в смущении отвела взгляд – непривычно наблюдать, как король и королева, хоть и другого королевстваа, прилюдно нежничают. «Холодное» воспитание отпрысков и запрет на проявление чувств в правящей семье есть только в Сетоне. Хотя, наверное, только меня одну это ставит в неловкое положение: Аластриона спокойно наблюдает за этим, и ничем не выказывает своего удивления.

С нашей последней встречи с королем Варденом и Ровеной прошло несколько лет и это время не сказалось бесследно на их лицах. Темную бороду и щеки Вардена еще больше тронула седина, морщины вокруг глаз залегли глубже, но видно, что былая сила все еще наполняет его тело. Он также жестко стоит на ногах, возвышаясь над доброй половиной гостей, а его рука крепко обнимает жену.

Над Ровеной время сжалилось и лишь цвет лица стал немного бледнее, да морщинка между бровей теперь поселилась навсегда, а взгляд из искристого и дразнящего стал более тусклым. Вероятно, в последнем виновато беспокойство за сына. Но если их поставить вместе с Айрис, она все еще может походить на ее старшую сестру. О чем говорит одинаковый цвет их глаз и волос.

К нам подходит сэр Эрскин и говорит, что уже пора спускаться на главную площадь, чтобы произнести речь перед народом. Ровена с Варденом извиняются, что не пойдут пешком и быстро исчезают, делая перенос, оставляя от себя только пустое место.

Айрис решает составить мне компанию, и вслед за королевой и Советом, мы спускаемся на главную городскую площадь.