Бей в сердце

Глава 3

 

Мануэль Морено, правая рука дона Хосе, лейтенант, сидел на веранде лучшего ресторана в столице штата Мичоакан Морелии. Напротив него гордо восседал, с прямой спиной, с огнём в глазах, Пётр. Он смотрел на Мануэля, и тому становилось страшно. Три месяца назад Пётр явился на асьенду их дона и устроил побоище, в результате которого встал за спиной Мальдонадо и стал не столько советовать, сколько управлять действиями тамплиеров – могущественного картеля, считающего себя приемником средневекового ордена крестоносцев, – хотя всё происходило неявно, с благословения дона, но слишком много он забрал власти в свои руки. Мануэль никаких, упаси бог, претензий к Петру не имел, ведь он давал картелю такую нужную информацию. Первое, что сделал Пётр, – он спас дона. Дон Хосе собирался на встречу глав картелей, но Пётр его предупредил, что американцы готовят операцию по захвату лидеров мексиканских наркоторговцев. Дон не поехал и правильно сделал: все, кто явился на встречу, были арестованы и переправлены в штаты. За одно это Мальдонадо по гроб жизни был благодарен Петру. Затем Пётр указал на человека в ближайшем окружении дона – предателя Ортиза, который работал на правительство. Ну и несколько раз Пётр предупреждал о покушения на руководителей картеля боевиками головорубами из картеля конкурентов Лос Сетас. Но не талант к предвиденью внушал страх Морено и всем, кто сталкивался с Петром, нечто другое его беспокоило – нечто мистического толка.

– Это ценная информация, Пётр, – проговорил Мануэль. – Ты, как всегда, на высоте. Значит, нам необходимо изменить пути доставки товара в США?

– Да, и сделать это надо быстро, иначе потеряете не только несколько крупных партий товара, но и всю сеть распространителей в Техасе, да и вообще в большинстве южных штатов.

Такие встречи Морено с Петром стали регулярными, каждую неделю они обедали в этом ресторане и обменивались информацией. Наркоторговцы получали то, что хотели, а вот Петра интересовали подчас довольно странные вещи, в основном связанные с религией. Мануэль подозревал, что Пётр аккуратно подбирался к ранее подконтрольному картелю монастырю преподобного Мотта – по сути, секты, но действующей до прошлого года в истинно католическом духе. Сам Мотт и тринадцать его первосвященников, игуменов, были выходцами из США, белыми гринго, а вот их паства на 80% состояла из местных. С помощью этой секты картель, строго придерживаясь манифеста своего кодекса, провозглашающего защиту слабых и неимущих, контролировал состояние умов населения штата. С официальной церковью отношения складывались не так гладко, вот и пришлось взять под своё крылышко отпетых сектантов. И потом, охранный отряд монастыря поставлял в картель, в отряд Ла Ресистенция (боевой орган организации), духовно крепких боевиков, которых, как правило, использовали как убеждённых, беспощадных киллеров, действующих без осечек. Но год назад случилось непредвиденное, и монастырю пришёл конец. Мануэль как сейчас помнил свой последний разговор с преподобным Моттом, происходивший у него в резиденции, в горах.

– Ты говоришь, что Иисус оставил вас? – спрашивал Мануэль.

– Он всех нас оставил. Требуется жертва от праведников, чтобы перед всеми истинно верующими открылись райские врата. Грех сидеть сложа руки, мы приблизим его приход.

– Подожди… не пойму, к чему ты ведёшь…

– Это не важно, Мануэль. Приезжай к нам через неделю на праздник и сам всё поймёшь.

– На какой ещё праздник? – удивился Мануэль, ведь никаких значимых церковных праздников не предвиделось.

– На праздник нашего монастыря.

– Не слышал о таком.

– Услышишь. Итак, запомни – среда. Мы тебя будем ждать.

На этом разговор преподобный мягко, но настойчиво свернул, и Мануэль был вынужден вернуться к дону с пустыми руками, а ведь он должен был забрать из монастыря четверых будущих киллеров для отряда Ла Ресистенция. Ну ничего страшного, заберёт в среду. Но в среду ничего у него не вышло, потому что в воскресенье Мотт собрал всю активную часть своей паствы, ту которая постоянно жила в монастыре, пятьсот человек, в церкви и явившись перед ними в церковном одеянии, взгромоздившись на кафедру произнёс речь:

– Братья и сёстры! Настал день спасения! Мы долго ждали второго пришествия, но стрелка часов бога показала на день, который так и не наступил. Иисус не спустился к нам, чтобы установить на земле царство божье. Чем мы прогневали его – ведь мы трудились в поте лица, приближая час его прихода, – мне, скромному божьему служителю, понять не дано. Значит мы недостаточно усердно трудились, и Иисус дал нам знак исправить положение, покаяться и совершить искупительную жертву. Вы все знаете из предыдущих моих проповедей, что первыми в рай идут праведники. И вот настала минута, чтобы проснуться и войти прямо в рай.

Собравшиеся в храме адепты учения, копируя своего духовного пастыря, подняли руки вверх, вытянув их в направлении неба и хором произнесли: «Да! Время пришло! Хвала господу!» Мотт вместе со всеми, проговорив нараспев призыв, продолжил, а его паста стала раскачиваться в такт затаённого ритма его слов. Сейчас же из‑за своеобразных портьер, которые украшали стены, вышли братья из охранного отдела: они несли в руках подносы с пластиковыми стаканчиками, до половины заполненных голубоватой жидкостью без запаха.

– Праведники приносят жертву богу и открывают дорогу Иисусу на землю. Мы праведники и мы первые увидим его во всём великолепии и силе. Он придёт и закончатся на земле все войны; исчезнут болезни; прекратится боль; отступит смерть. Люди полюбят и станут братьями – братьями во Христе. Воссияет на небе звезда добра и справедливости. Царствие божье настанет на земле, откроются врата рая и произойдёт воссоединение. Помолимся богу и пригубим его благодати.

Преподобный Мотт поднял свой хрустальной кубок над головой, который так же, как и стаканчики рядовых адептов, заполняла до половины голубоватая жидкость. Потом он опустил голову и его губы зашевелились – он шептал молитву. Вместе со своим гуру и все остальные стали молиться – церковь заполнил шелест морского прибоя. Закончив молитву, Мотт осушил кубок в три глотка, то же самое сделали и все, без исключения, сектанты. Через минуту культисты заснули, но – увы – не для того, чтобы проснуться в раю.

Приехавший в среду, как он и договаривался с преподобным, Мануэль обнаружил пятьсот трупов, начавших на жаре нестерпимо смердеть. Пришлось вызывать чистильщиков. Трупы закопали, ценные вещи прибрали к рукам, а на теле преподобного психопата обнаружили, помимо ключей от сейфа, книгу – что‑то среднее между Евангелием и дневником, написанное собственноручно Моттом. В этом дневнике тамплиеры прочли подробное жизнеописание секты с отметками ключевых событий в её жизни. Значительную часть дневника занимало описание так называемого крестового похода за откровением и философские размышления самого Мотта об его избранности богом, о знаке, о показывающем путь артефакте. Там же, между страниц дневника, лежала подробная карта с указанием места нахождения артефакта. Крест указывал на холм, растущий у озера, или, скорее, на само озеро – крест наползал перекладинами на воду, словно беря озеро на прицел. Больше никаких указаний о входе в пещеру на карте не значилось. И здесь преподобный перестраховался, не стал всё подробно расписывать, играл в секретность.