Боец 3: Лихие 90-е

Я понятия не имел, что за бронь такую ищет тренер, но предположил, что у Степаныча она наверняка была «подпольная». Не официально же такие дела проводить, не по паспорту заселяться, а то можно так насобираться, что все встречи в отделе милиции закончатся. В Ростове вон недавно проходили, когда Демид и Карен на Левом берегу Дона устроили терки.

– Так, где она у нас есть, – заворчал тренер, копаясь в чемодане.

Сначала в одном поковырялся, ничего не нашел, полез в другой и начал рыться там. Девчонка терпеливо ждала, когда Степаныч найдет нужную бумажку. Я зевнул, огляделся – внутри гостиница была самой простенькой, ничего примечательного, разве что настеленные на полах красные ковры, которые шли, будто тропинки, через зал и расходились в разные стороны.

Пока тренер продолжал рыться в чемоданах, в вестибюль с лестницы зашла троица хмырей. Я их узнал сразу – те самые, которые нас колхозниками обозвали. Всего три лба, широкие шифоньеры. Все вместе они двинулись к нам. Слава богу, что Танк за пару минут до этого решил проведать уборную, видать, сказались те оранжевые ягодки, а то разгорелся бы конфликт. Эта троица подошла и встала сзади нас, отвешивая плоские шуточки и хохоча на весь вестибюль.

– Странно, милочка, я все перерыл и бумажки не нахожу, – подытожил Степаныч, не теряя присутствия духа. – Давайте, может, как по‑другому заселимся? Хотите, я своим позвоню, спрошу, что делать?

– Одну минуточку, – девушка потянулась к телефону. – Я уточню, как в такой ситуации поступить.

Владимир Степанович тем временем повернулся ко мне и зашептал:

– Прикинь, Боец, только же, как с вокзала вышли, перепроверял – лежали в чемодане, прямо сверху, чтобы удобнее доставать было, вздохнул он. – А сейчас нигде нет.

– Что вы ищете? – уточнил я. – Как выглядит?

– Да листки обыкновенные, на них номера наших комнат написаны, – пояснил тренер. – Без них хрен нас сюда заселят, сам видишь.

Я кивнул, рассчитывая, что администраторша разберется. Братки сзади нас прекратили шутить, перешли на более серьезные темы, если так можно сказать. Из последующего разговора я быстро смекнул, что передо мной такие же спортсмены, как и мы. Разговаривали они о подготовке к турниру подпольных боев, особо не парясь по поводу нашего присутствия рядом. Вряд ли делали ставку на то, что в гостинице «Кавказ» чужих и посторонних нет. Просто пофигу им было.

– Драться, вроде как, будем в «Рубине», – говорил один из них. – Сегодня все объявят.

– Ну, ты готов? – спрашивал второй.

Я не услышал ответа на этот вопрос, потому что администраторше не удалось дозвониться. Она почему‑то нервно улыбнулась, покосившись на братков за нашей спиной.

– Не могу дозвониться, может быть, вы пока погуляете? А то мужчины сзади вас будут вынуждены ждать, – предложила она.

Степаныч повернулся к братве за нашими спинами, смерил их взглядом, хмыкнул что‑то себе в усы.

– Ну нет, дорогуша, пускай мужчины ждут, а ты дозванивайся, – Степаныч сложил на столешницу руки.

Видно, что тренер тоже слышал, как нас эти ребята колхозниками обзывали, и обиду затаил. Тем временем, браткам сзади нас надоело ждать, они закончили обсуждение турнира и обратили внимание, что мы слишком долго торчим у стойки администраторши. Наверняка, как и администраторша поначалу, не признали в нас своих «коллег».

– Че так долго, Лен? – спросил один из них.

– У уважаемых гостей нет брони, – сообщила она и по совету Степаныча начала во второй раз набирать номер на телефоне.

– Какая им на хрен бронь, – гоготнул один из братков, как раз тот, который предполагал, что бои в «Рубине» пройдут.

Все трое опять заржали, а тот, который про подготовку спрашивал, нас узнал.

– Да это ж те колхозники, которые пальму обгладывали… а того толстого, по ходу, пронесло. Что‑то я его не наблюдаю.

Девушка опять улыбнулась, не зная, как реагировать на эти слова. Среагировал я, видя, как Степаныч начал краснеть и усами шевелить, а я хорошо помнил, что в исполнении тренера такие действия не предвещали ничего хорошего.

– Уши пообрезаю, – выдавил тренер.

Ясно, что угрозу от Степаныча братки услышали. Здесь, в Сочи, никто в лицо тренера не знал, поэтому для этих них Степаныч был всего лишь обычным старикашкой. Ну а то, что у этих ребят уважение к старшим отсутствовало, мне стало понятно сразу.

– Пацаны, матом не ругайтесь в присутствии старших и дам, – сделал я замечание, пытаясь внимание на себя переключить.

Однако меня уже никто не слушал. Братки набычились, глаза вылупили и продолжили разгонять конфликт.

– Слышь ты, чучело высыхающее, рот закрой, чего ты там сказал?

– Повтори, че ты там брякнул?

Тренер резко к ним развернулся.

– Говорю, что раз вас мамки не воспитали, то это сделаю я! – прорычал он.

Боковым зрением я увидел, как администраторша, сжимая трубку телефона с перепуганным видом что‑то туда бубнит. Что именно, не расслышал, я резко шагнул вперед, загораживая собой Степаныча. Как бы ни хорохорился тренер, но он был далек от тех кондиций, в которых когда‑то выступал. Но это не значит, что на него можно вот так вот гнать каким‑то козлам.

– Я сам разберусь, занимайтесь заселением, тренер, – шепнул я и, повернувшись к браткам, отрезал. – Вы со старшими научитесь говорить.

– Пошел в пень!

Это была прелюдия к полетевшему в меня удару. Я удара ждал, резко отошел в сторону и сам пробил. Не кулаком, а локтем, не хотелось грузить костяшки перед боями, не дай бог травму получить. Но пробил жестко и акцентировано.

Все происходило быстро, а надеть на локоть куда сложнее, чем надеть на кулак. Я самую малость смазал удар и вместо челюсти попал братку в шею. Тот схватился за сонную артерию, попятился – получил свое, но, что хреново, свалить его у меня не получилось. Больно здоровый был кабан, слишком большая в весе разница. Остальные двое на меня кинулись, как с цепи сорвались. Я начал пятиться, желая подловить одного из них навстречу, но, сука, как назло, не заметил стоявший сзади чемодан. Споткнулся, упал, размахивая в полете руками.

– Э! – это из уборной вылетел Танк и, быстро смекнув, что происходит, бросился в драку, мне помогать.