Боец 4: Лихие 90-е

– Ну все, завтра начинаем!.. Днем новые кассеты привезу, посмотрим. Народ спрашивал, когда откроемся?

– Да проходу не давали!

– Уф‑ф, отлично!.. Вот что, ты завтра с утра плакат напиши: мол, вечером наш видеозал возобновляет работу, приглашаем всех… ну, так что‑нибудь поинтереснее. Ну, давай, отдыхай пока, до завтра!

– До встречи!

Парк официально закрывался в двенадцать, хотя я подозревал, что при такой территории, да в это время, в девяносто третьем году, по нему ночью шастали бомжи и всякий прочий криминальный элемент. Меня это ничуть не смущало, я знал, что если кто и сунется один раз, второй раз не рискнет, и всей окрестной шпане о том расскажет, что лучше сюда не лезть…

Я попил чаю, вновь малость загрустил, вынул из кармана оба перстня – свой и Заура – долго смотрел на них, точнее на свое прошлое… Вздохнул, спрятал их в шкаф и лег спать.

Уже засыпал, погружался в дремоту, когда почудился снаружи шум вроде бы… Он то ли был, то ли нет, то ли явь, то ли сон – но вдруг раздался тревожный стук в дверь. Я приоткрыл глаза, когда в дверь уже забарабанили полным ходом!

 

Глава 4

 

Я подскочил на кровати, сна – ни в одном глазу.

– Эй! Открывай! – грубоватый мужской голос.

Я натянул футболку, джинсы, распахнул дверь.

На пороге стоял рослый здоровый парень. В причудливой полутьме редких фонарей метрах в пяти за ним угадывался женский силуэт. При виде меня лицо парня изумленно изменилось:

– Здорово, брат!

– Здорово и тебе, братан, коли не шутишь.

– Да уж какие тут шутки. Ты что ли здесь за старшего?

– Теперь я.

– Ага. А этот тут был?..

– Петрович?

– Вроде да.

– Уволен. Не справился с обязанностями.

– Ишь ты! А как по мне, так справлялся – лучше не надо! – парень гулко хохотнул. – Ладно, брат, тогда с тобой вопрос решим? Погуляешь на природе часок‑полтора?

Он незаметно кивнул на безмолвную девушку.

Я вмиг понял, чем тут промышлял Петрович дополнительно. Ну, тип!..

– Извини, брат. Эта услуга больше не работает. Я спать хочу, так что…

– Стоять!

Голос изменился, в нем возник грубый нахрап.

– Я тебе говорю: поди, прогуляйся! Это ж недолго. Во, – он сунул к лицу моему правую руку с зажатыми в пальцах мятыми купюрами.

Вот не было печали! Придется разъяснять.

Я цепко схватил его запястье мертвой хваткой. Стиснул покрепче с легким вывертом. Он изумленно сдвинул брови, резко дернулся… и понял, что попал на что‑то не то.

– Спокойно. Спокойно, – проговорил я очень ровным тоном. – Зайдем‑ка вовнутрь. На минутку. Два слова скажу.

Я проговорил это очень доброжелательно, без малейшего ущерба его самолюбию. Это плюс моя стальная хватка повернули его мысли в правильном направлении.

– Ну… – он шагнул вперед.

Я отступил, впуская его в вагончик и отпустив руку. Он тут же потер запястье ладонью левой.

– Слушай, – сказал я. – Ты уже понял, наверное, что я кое‑что умею. Ты же не хочешь опозориться перед девушкой?.. Я тоже этого не хочу. Поэтому еще раз: съемная хата здесь больше не работает, уж извини. Давайте, ребята, хорошо вам ночь провести, а я спать хочу. Тема закрыта.

Он с любопытством смотрел на меня.

– А ты…

– Я в этом деле профессионал. Поверь на слово. Зачем я здесь – другая история. Оглашению не подлежит.

– Да уж и так поверил. Ладно, брат, давай! – и он вышел.

Я закрылся, лег, уже лежа рассмеялся. Ну, Петрович, точно стихийное бедствие!..

Так я и уснул, спал спокойно, хотя какие‑то подозрительные звуки снаружи доносились, но я на них не обращал внимания. Может, это были бомжи, может какие‑то еще ночные бродяги?.. Хрен с ними.

В общем, переночевал нормально, утром встал бодрый, сходил умылся в здание игрового комплекса – да, кстати, я теперь стал официальным сотрудником парка, Руслан мне выписал бумагу с печатью – таковым разрешалось пользоваться санузлом бесплатно и полагалось питание со скидкой в некоторых заведениях на территории парка. Короче говоря, освежившись, я вернулся к месту работы и проживания… и с некоторым удивлением обнаружил у двери салона четверых подростков: двое совсем мелких, а двое ростом с меня, один даже и повыше. Стоя у запертой двери, они переговаривались, плевались, до моего слуха донеслась бессмысленная матерщина.

Мне это сразу не понравилось, тем не менее окликнул я их миролюбиво:

– Здорово, молодежь! Какие вопросы?

Они вмиг повернулись ко мне, и рожи их не понравились мне еще больше, чем слова. Тупые, пустоглазо‑агрессивные хари… самый рослый, как я безошибочно определил, явно употреблял вещества.

– Э, – буркнул он. – Это… а где Петрович?

– Уволен. Я вместо него. Чего хотели?

Парни переглянулись, коллективно осмысливая услышанное.

– Так это… Видос глянуть! Ну, то самое. Давай? Только в кредит. Бабок нету пока, потом отдадим.

– Можете не отдавать, – я жестко усмехнулся. – Поскольку кина совсем не будет. Порнуху, что ли, он вам крутил?

– А че? – недобро ощерился старший. – Тебе‑то че?

– Ну, поскольку я тут теперь за старшего, то и правила мои. По домам, ребята! Трудиться, к школе готовиться… В жизни дел много, а порнуху только онанисты смотрят, да петушня всякая. Ясно?

Глаза наркомана оскорбленно полыхнули:

– Ты че, мужик? Ты че сказал?! Базар фильтруй! Кишки тебе на волю выпустить?

И он, дурак, выхватил из кармана нож.