Брат

– Да? Ну пошли тогда. Только не гамбургеры и не чебуреки, они туда пихают неизвестно что, тем более на вокзале, – сказал я.

Но далеко уйти нам не удалось. Боковым зрением я видел нескольких мужиков сильно помятого вида, которые отирались поблизости и поглядывали на нас. Но я не обращал на них внимания – если думать о каждом встречном алкаше, о себе забудешь. Как выяснилось, иногда думать о них все‑таки надо. Когда мы поравнялись с ними, они подошли и встали перед нами полукругом.

– Слышь, мужики, похмелиться надо. Гони бабки, – дохнул перегаром один из них.

– Мне – не надо. А ты похмеляйся, если хочешь, – мне снова приходилось заставлять себя быть спокойным.

– Ты че‑то борзый до хрена, я смотрю, – прохрипел второй. – Гони бабки, тебе говорят, мы видели, вы щас по карманам их прятали.

– Свои бабки мы заработали, – ухмыльнулся я. – Ты бы немножко поработал – тебе бы тоже дали.

– Ты че, не вдупляешь, что ли! – не выдержал первый и, замахнувшись, бросился на меня.

Когда говорят «чем больше шкаф, тем громче падает» или «пьяного толкни – он сам упадет» – не знаю, может, в этом и есть, конечно, здравое зерно, но я бы не сказал, что пятеро похмельных туш сильно отличаются от двух трезвых «быков». Во всяком случае, работать руками и ногами мне пришлось жестко и без перерывов: от Васи, в смысле драки, толку не было никакого, он упал еще в самом ее начале и тихонько отполз в сторону. И, надо сказать, правильно сделал: когда начинается не обмен затрещинами, а реальный замес – тут уж либо дерись насмерть, либо сразу исчезай, если не махаться не умеешь.

Мда, кажется, перехвалил я свое новое тело. Оно, конечно, выносливое, но в смысле навыков его еще тренировать и тренировать. Несколько раз я пропустил удар, хотя хорошо видел, откуда и куда мне летит, но реакция немного подвела, может не сроднился еще с телом. «Чему их только на срочке сейчас учат», – сердито подумал я, отбрасывая одного из алкашей, который решил запрыгнуть на меня с каких‑то ступенек. Пришлось перестраиваться на ходу и быстро вырабатывать новую тактику. Я вспомнил наставления своего тренера, который говорил, что чем больше нападающих на одного, тем сильнее они будут друг другу мешать. И еще: «Если не можешь победить силой, побеждай умом». Он объяснял, что нужно применять такую тактику, которая позволит столкнуть нападающих между собой, а самому максимально экономить силы. Тогда они выдохнутся раньше, чем ты. А вот какая именно это должна быть тактика – тут уже по обстоятельствам.

На мое счастье, с пьяницами это сделать было проще: их изнуренный ежедневным приемом бормотухи мозг был просто не в состоянии выстраивать какие‑то там тактики и стратегии. Максимум, на что их хватало – заорать и броситься с кулаками напрямик. Если бы их было хотя бы двое, я бы закончил с ними меньше, чем за полминуты. Но их было пятеро: пока двое падали, другие двое поднимались и нападали, а один поднимался, чтобы к ним присоединиться. Тем не менее их неповоротливость и неуклюжесть сыграли мне на руку. Через несколько минут они уже не пытались вскочить с асфальта, а только стонали и матерились. Расползались по сторонам, косясь на меня.

Я огляделся. Прохожие старались обходить нас стороной – кому охота втягиваться в приключения. Ментов тоже не было видно, хотя рядом были вокзалы. Я нашел глазами Васю и взглядом позвал его к себе.

– Вась, по‑моему, ребята должны нам за моральный ущерб, – сказал я, по очереди ощупывая карманы тех, кто хотел нас ограбить. – Ты гляди, – я нащупал у одного из них нераспечатанную бутылку водки, – а говорил, похмелиться нечем. Не стыдно врать‑то честным людям? А?

– Да пошел ты, козел, – промычал бывший обладатель бутылки. – Ты только тут появись еще, мы тебя…

– Молчал бы лучше, – ответил я. – Глядишь, и за умного бы сошел.

Мы отошли в сторону. Помимо бутылки водки, нашим трофеем стал самодельный кастет и некоторая сумма денег, вполне сравнимая с той, что мы получили за разгрузку машин.

– Считай, у нас с тобой сегодня двойной гонорар – что‑то вроде подъемных, – пошутил я.

– Знаешь, шутки шутками, а вообще в такое лучше не вляпываться, – задумчиво ответил Василий. – Эти алкаши здесь постоянно шатаются. Я как‑то видел, как двое из них к каким‑то иномаркам подбегали. Думал – денег просят. А потом мне мужики сказали, что они на каких‑то уголовников работают. Ну то есть как «работают» – не то чтобы прямо серьезными делами занимаются, но кому‑нибудь по башке дать, или проследить, куда кто‑то пойдет – это по их части. А за это их от ментов отмазывают, на водку дают, ну и вообще…

Тот день мы с Василием провели, гуляя по Москве. Я не мог упустить возможность как бы невзначай выспросить разные подробности столичного быта тех лет – я‑то их уже успел подзабыть. Конфискованную бутылку водки мы распили все на том же чердаке перед сном. Вася уснул почти сразу. А вот мне долго не спалось, несмотря на усталость и алкоголь.

«Разгрузка машин, уличные драки, дружба с бездомным, ночевки на чердаке… Этого ли я в жизни хотел? Нет, понятно, что когда нет совсем ничего, приходится хватать то, что подворачивается. Тем более что здесь я оказался не по своей воле, а вообще непонятно как. Но все‑таки…»

Вот что полезного для себя я сделал за сегодняшний день? Подзаработал, выспросил пару ценных деталей у Васи – это, конечно, хорошо. Но, строго говоря, на это хватило бы пары часов, а все остальное время я прошлялся с ним по улицам. Осваивался с новым‑старым миром, так сказать. Придумал ли я какой‑то план действий? Да даже не начинал. А если ты каждый день не продвигаешься вперед хотя бы на чуть‑чуть, то сначала стоишь на месте, а потом начинаешь двигаться назад. «А я уже и так грузчиком заделался и ночую на чердаке. Куда же еще ниже‑то?» – я представил свои перспективы и невольно вздрогнул.

Нет. Так жить я точно не желаю. И не буду! Хрен с ним, пусть я теперь и Вова Данилов, но я поднимусь, чего бы это мне ни стоило!

 

Глава 5

 

18 сентября 1993 года.

18.30

На следующий день я снова отправился бродить по улицам – на этот раз один. Нужно было сосредоточиться и прикинуть хотя бы примерный план действий, а для этого любые собеседники только мешали. Деньги, заработанные вчера, были в целости и сохранности, на еду, сигареты и, если что, проезд мне точно хватало. Так что я распрощался с Василием и пошел гулять по Москве.

Первое, что я намерен был сделать – это покопаться в памяти этого Вовы, который жил в этом теле до меня. Благо, никаких усилий для этого мне прикладывать не приходилось – невидимый тумблер между моей и его памятью переключался по моему желанию как бы сам собой. В конце концов, ведь не может так быть, чтобы весь круг общения этого дембеля состоял из его брата? Он жил не в одиночной камере и не в глухой деревне на пять домов, а в Москве, почти в самом центре. Не говоря уже о том, что у молодых и здоровых парней в его возрасте обычно куча друзей, приятелей, однокашников, да и девчонок тоже. Значит, надо понять, к кому еще можно обратиться, если уж с братом вышла такая печальная история.