Брат

Неплохо живут начинающие бандиты! Моей добычей стали 150 баксов и около 40 тысяч рублей! Видимо, эти недобры молодцы уже успели обнести сегодня несколько человек. Значит, это их основной заработок. А по возрасту похожи на старшеклассников. Интересно, в какой момент люди сворачивают в жизни не туда?

Однако, эта стычка меня немного расстроила. Видимо, это такой жизненный закон: только расслабишься, подумаешь, что окончательно порвал с прошлой жизнью, как она тут же передает тебе привет. Я ведь уже начал отвыкать от всех этих уличных приключений и привыкать к нормальной жизни. Кажется, все это было уже сто лет назад – и тут… Но похоже время такое. Без этого сейчас никак. Или ты, или тебя. Что ж, кастет надо не забывать с собой носить.

В мои размышления резко ворвался визг тормозов – и «девятка» встала всего сантиметрах в тридцати от меня.

– Слышь, тебе че, жить надоело? А я здесь причем? – возмущался водила.

Иди вон тогда с крыши бросайся, а не под колеса! Сидеть еще за тебя, дебил…

От всех этих думок, когда переходи дорогу, я не заметил эту девятку. И откуда она только взялась. Мужик за рулем явно нервничал.

Отвали! – буркнул я.

Чего?

Я демонстративно потер окровавленные кулаки, и мужик все понял. Дал по газам и скрылся за поворотом.

Ну вот… Получается надо разговаривать на их же языке и сразу меньше недоразумений.

Но хотелось думать, что не все люди быдло. Сразу вспомнился Василий, с которым мы под крышей ютились… Надо найти его. Хоть еды ему куплю, что ли – хороший он мужик. Судя по всему, еще не пропащий, просто жизнь так сложилась…

Васю я нашел на рынке неподалеку от вокзала, и вид его красноречиво говорил о том, что одному ему везло гораздо меньше, чем со мной. Лицо его почти полностью превратилось в один сплошной синяк, он прихрамывал и держался за руку.

– Ни фига себе! Это кто ж тебя так? – изумился я.

– А ты не помнишь, кто на нас недавно обиделся? Алкаш что угодно может простить, но, если ты у него бутылку отберешь – враг на всю жизнь, – пробурчал Василий и вдруг сверкнул глазами и неожиданно злобно добавил: – Это из‑за тебя все. На кой черт было с ними связываться? Вообще, чего ты ко мне привязался?

Вот это поворот…

– Слушай, давай я тебе каких‑нибудь лекарств куплю и поесть, – мне действительно стало неудобно. – Работать‑то ты все равно сейчас не можешь.

– Иди лучше отсюда, Вова, – с отчаянием в голосе ответил Василий. – Ты вон, я вижу, свежий и сытый – значит, нашел, где приземлиться. Вот и иди туда. А сюда больше не возвращайся. Ты как появился, сразу проблемы какие‑то, драки… Извини, но я уж лучше один.

Вот блин… Что я мог ему ответить? Да и нужно ли было что‑то отвечать? Моя совесть перед ним была чиста: в той драке я принял удар на себя, добычей с ним честно поделился, сейчас помощь предложил, ну а то, что он отказался и, видимо, что‑то не так воспринял – это уж было только его делом. За ночлег и заработок ему, конечно, спасибо, но… видимо, дальше наши пути действительно расходились в разные стороны.

Выходя с рынка, я заметил невдалеке троих из тех алкашей, которые хотели обнести нас с Вовой. Один из них было дернулся по направлению ко мне, но другие двое его удержали, говоря что‑то на ухо. «Боятся – значит, уважают», – подумал я и зашагал в сторону общаги.

 

* * *

 

На посту общежития меня окликнули.

– Ты, что ли, Данилов‑то? Тебе тут записка, – сказал комендант и протянул сложенный листок бумаги. На нем был адрес, номер кабинета, фамилия и приписка «О тебе предупредили». Я поблагодарил и поднялся к себе.

Первым делом – к зеркалу. Снял рубашку и, как мог, осмотрел место удара цепью. Попробовал подвигаться, подышать в разном ритме – вроде бы все работает. Значит, задели несильно и это – просто ушиб. Отлично. Могло быть гораздо хуже.

Я разложил по карманам деньги, приготовил одежду на завтра. Уснуть сразу у меня снова не получилось. Мне невольно вспомнился мой 2023‑й. Зря я все‑таки ввязался в ту заваруху. Бизнес не совсем честный вел, а у кого он честный? Захотел выйти, но партнеры, судя по всему, обиделись. В конце концов деньги для меня никогда не были смыслом жизни.

С грустью оглядев обстановку в комнате, я припомнил свое жилье. Да у меня одна дача по сравнению с этим зданием – дворец! Да и, что ни говори, хоть я уже и жил в девяностые, а все равно трудно возвращаться обратно из уже привычного двадцать первого века. То одного хватишься, то другого. Это ведь когда просто живешь и ни о чем не думаешь, окружающие блага кажутся чем‑то естественным. А когда их резко лишают, оказывается, что без них ты, как без рук. Но ничего, привыкну. Уже начал привыкать….

Хотя что ни говори, а чистая постель и крыша над головой – это уже что‑то. Вот сейчас бы заснуть, а проснуться снова у себя дома! Сделать кофе с коньячком, поваляться в джакузи…

Но наутро я проснулся все в той же вгиковской общаге, а впереди меня ждал поход в ментовку с целью трудоустройства… Чую денек предстоял крайне интересный.

 

Глава 6

 

20 сентября 1993 года

Адрес, написанный на бумажке, я нашел быстро. Это оказалось отделение милиции – а они во всех городах и во все десятилетия находятся легко. Даже если внешне отделение ничем не выделяется среди соседних зданий, кроме таблички – все равно интуиция безошибочно распознает это заведение среди прочих.

А подойдя ближе, увидел сидящего на корточках возле урны сержантика. Он был занят тем, что тушил окурок. Автомат безучастно висел на его плече. Завидев меня, сержант спохватился, вытянулся по струнке, но, когда понял, что перед ним гражданский, расслабился. Я думал он спросит куда мне идти, но ему, судя по всему, было по барабану.

Я открыл дверь и вошел в отделение. Да, раздражали меня когда‑то металлоискатели на каждом шагу, а без них как‑то непривычно…

– Вы к кому? – хотя было еще утро, дежурный за стеклом выглядел уставшим.

– Я в отдел кадров. Там насчет меня должны были предупредить, Данилов моя фамилия, – сказал я, протягивая паспорт. Впервые в своей новой жизни я предъявляю документ должностному лицу. Как бы еще здесь каких‑нибудь сюрпризов не возникло…

Дежурный пожевал губами, как будто размышляя, пропускать меня или нет. Впрочем, мой паспорт, кажется, не вызвал у него ни малейшего интереса.