Брат

Эти душеспасительные беседы мне надоели, и договорить он не успел. Все‑таки соскучился я по физической активности. Профессиональная боевая подготовка, помноженная на новое здоровое тело, увеличила мои физические возможности – и хмырь, взвыв от внезапной боли, рухнул на асфальт. Нож, который он успел вытащить из кармана, полетел куда‑то под прилавок.

– Отпусти, паскуда, – верещал налетчик, пытаясь вырвать вывернутую руку.

Одновременно я внимательно смотрел на второго визитера, который, растерявшись от такого поворота, беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба на берегу, ощупывая дрожащими руками стенку палатки. Люблю, когда такие персонажи сразу понимают свои перспективы.

– Значит, так, – я переводил взгляд то на одного, то на второго гостя, чтобы не выпускать никого из виду, – сейчас вы оба свалите и постараетесь сделать так, чтобы я вас никогда не смог найти, даже если буду очень стараться. И она, кстати, тоже, – кивнул я в сторону перепуганной продавщицы, – ясно?

– Дддда, я… я… ясно, – дрожащим голосом выдал тот, который стоял у стены палатки.

– Ну, я надеюсь, мы договорились, – сказал я и отпустил руку лежащего на земле. Тот кое‑как поднялся, и, держась за руку и постанывая, двинулся к выходу. Вывихнул я ему ее, что ли…

– Спасибо вам большое, – затараторила продавщица, – а то я не знала уже, что делать. Понимаете, мы, конечно, договорились, но сегодня выручки почти нет, а им ведь не объяснишь, а милиция…

– Да ладно тебе, – перебил ее я. – Торгуй себе спокойно. К завтрашнему дню насобираешь. Претензий к тебе у них быть не должно – это же не ты меня позвала, а я сам зашел и сам вмешался. Да ты меня и не знаешь.

– Ой, правда, а как вас хотя бы зовут?

– Жан Клод ван Дамм, – улыбнулся я и направился в сторону Казанского вокзала.

Там я решил переночевать, но сначало надо было сменить форму на гражданку, чтобы комендантские патрули лишний раз не докапывались, да и так проще слиться с толпой.

Мой дембельский «наряд» был в очень неплохом состоянии, и мне удалось обменять форму в одной из палаток возле вокзала на джинсы, футболку и ветровку. Не знаю, зачем понадобилась форма палаточнику, но я легко договорился на обмен своей бэушной армейской одежды на ширпотреб сомнительного качества.

День выдался насыщенный, и спать я завалился рано, на лавке в зале ожидания.

Сам не заметил, как вырубился. Провалился в сон, даже шум вокзала не мешал.

 

* * *

 

17 сентября 1993 года

Ночь

– Так, я не понял! Вы че здесь опять разлеглись? Здесь вам бесплатная гостиница, что ли? – раздался грубый ор над самым ухом – не то, от чего я люблю просыпаться. Особенно когда он сопровождается тычками дубинкой в бок. Я нехотя разлепил сонные глаза и увидел над собой двоих милиционеров, которые покручивали в руках дубинки и выжидательно смотрели на меня и еще на нескольких людей, лежащих рядом.

 

Глава 4

 

…Накануне вечером я добрел до Казанского вокзала и приглядел несколько уголков, где спали бедолаги, для которых это было единственным шансом не остаться ночью на улице. «Кровати», конечно, не привлекали – сваленное в кучу грязное шмотье, какие‑то сумки (далеко не факт, что их собственные, а не украденные или не подобранные на какой‑нибудь помойке)… Но, с другой стороны, в гостиничные апартаменты меня никто не приглашал, а значит, надо было обходиться тем, что есть.

Я приметил свободное место на твердой лавке и задумался – как здесь устроиться‑то? Говорят, у бездомных тоже есть своя иерархия и свой круг, в которых чужих пускают неохотно. Сунешься – начнутся крики, скандал, станут пялиться зеваки, кто‑нибудь позовет ментов… Я с тоской огляделся вокруг, как будто надеялся, что вот сейчас волшебным образом появится какой‑нибудь знакомый и увезет меня отсюда бухать на дачку с банькой. Хреночки на тарелочке… Так что другого выхода не было.

Один из бездомных выглядел более опрятным и ухоженным. Честно говоря, он был больше похож на пьяницу, который вообще‑то живет дома, но когда срывается в запой, его выгоняют до протрезвления. Вряд ли вокзал – его постоянное место обитания. Я решил обратиться к нему:

– Слушай, друг, можно рядом с вами прилечь? Мне ночевать негде.

– Да ложись! – махнул он рукой. – Небось, место‑то казенное, не убудет!

Остальные «отдыхающие», кажется, тоже не выражали никакого недовольства, и я осторожно прилег на лавку. Она не пользовалась у местной братии популярностью. потому что тряпье постелить на нее нельзя – узкая слишком. Положил руку под голову.

Да, не о таком ночлеге я мечтал. И хотя в моей жизни бывали ситуации, когда спать приходилось в условиях, по сравнению с которыми это было царское ложе, все‑таки ночевать с на вокзале – это не то, к чему я стремился. Но, в конце концов, прямо сейчас я все равно ничего другого бы не придумал, а завтра… как говорится, завтра будет завтра. Усталость от событий и переживаний прошедшего дня взяла свое, и я отрубился почти сразу.

И вот теперь местные менты почему‑то решили нас разогнать, хотя до этого спокойно проходили мимо и не обращали на нас особого внимания.

– Я долго буду ждать? Короче, если через три секунды здесь еще кто‑то останется, я быстро организую ночлег в другом месте! Раз… два…

Не дожидаясь последней цифры отсчета, я вскочил и быстро пошел в сторону выхода. То же самое сделали большинство моих соседей. В последний момент я оглянулся и увидел моего нового знакомого, который разрешил мне прилечь. Он с виноватым видом что‑то объяснял милиционерам, и по их лицам было похоже, что его объяснения их не устраивают.

«Куда ты лезешь, сам тут на птичьих правах! Правозащитник из будущего, блин!» – ворчал мой внутренний голос, но мне почему‑то стало жалко этого мужичка. Слишком уж интеллигентным был его вид – такие обычно в схватке с реальной жизнью не выигрывают.

– Ребята, это мой товарищ, с женой поссорился, вот и боится домой идти, я его уведу сейчас, не волнуйтесь, – я старался казаться уверенным, это вышло довольно легко.

– Да? А тебя тоже жена выгнала, что здесь валяешься? Вроде на бомжа не похож – парни в погонах изучающе смотрели на меня.

– Да нет, я дембельнулся, домой еду, здесь пересадка, и я на поезд опоздал, – я ляпнул первое, что пришло в голову. – Вот жду, когда мать из дома денег на билет вышлет, и я сразу домой.