Братья Энберские
– Ма‑ам? Ты в порядке? – коснулся плеча Дени.
– Расскажи немного о Дергоште, что там и как – и спать. Завтра сложный день. Рано утром поедем и заберем Марго из больницы. А потом… сами знаете…
Ребята закивали. Дени выпрямился, вскинул взгляд к потолку, как делал всегда, когда вспоминал.
– В общем… Вроде там есть плодородные зеленые края. Очень, кстати, красивые, если верить фоткам из интернета. В Гойе, между прочим, самые удивительные и разнообразные флора и фауна…
– Демоны не все сожрали и уничтожили? – удивилась я.
– Хм… Демоны зависят от природы гораздо сильнее, чем может показаться, – усмехнулся Дени. – У низших и даже большинства средних магия неотрывно связана с чарами их измерения. Так что уничтожь люди природу Дергошта, останутся только высшие и некоторые кланы средних…
– Которые после этого придут на Землю, изнасилуют женщин и истребят человечество. Так? – не могла не спросить я.
– Скорее всего, – не возражал Дени против моих выводов. – Этих вообще мало что берет. Наше оружие их только пощекочет. А война – развяжет руки. Демоны не заморачиваются моралью, гуманностью и прочем. Так, что твоя картина похожа на правду.
Теперь понятно, почему Дергошт заключил с Землей соглашение и даже великодушно пошел на уступки. Все эти договоры между демонами и людьми, от которых рогатые планируют питаться и прочее… В междумирье, правда, ничего из этого не действует. Там – хаос и правит лишь грубая сила.
Снова почему‑то вспомнились слова Аскольда «Проследи, чтобы с этой женщиной ничего не случилось и контракт был заключен по всем правилам». Тамара пришла в междумирье по собственной воле, знала, что правил там нет и законы не действуют. Но после приказа эндера охранник моментально взял под козырек. А парочка озабоченных рогатых, что обслюнявили подругу с головы до ног, даже не пискнула в возражение. Интересная у этих демонов иерархия.
– И? – поторопила я сына.
– В Дергоште несколько королевств. Вернее, империй. Три крупных. Гойя – самая большая, богатая и сильная.
Ну да! Кто б сомневался!
– Есть еще Лавирния и Мейтт. Обе империи меньше и всегда проигрывали Гойе в войнах.
Отлично. Значит с помощью соседей мне урезонить Аскольда не светит. Не переключить его на междоусобные войны – любого заткнет за пояс. В какую‑то минуту я почему‑то даже зауважала рогатого. Самый сильный в собственном мире, или один из них, он, и впрямь, мог сделать со мной все, что захочет. Да и сделку предложить куда более унизительную.
Впрочем… Выводы делать рано.
Да и ничего хорошего от этих рогатых все равно ожидать не приходится.
Я вдруг вспомнила Наташу, сразу после… После того ужаса…
* * *
… Полицейский участок… Длинные серые коридоры… Двери, двери, двери… Запах консервированных магических льдин и огня смешивается с неприятным запахом дезинфектора. Не хлорка и на том спасибо. Всякая шушера на скамейках возле кабинетов. Кто‑то в сопровождении суровых стражей порядка – рогатых и людей, в сиреневой форме с новыми погонами. Теперь на них не пятиконечные – шестиконечные звезды.
На груди некоторых полицейских значки – так теперь выделяют шерифов и следователей.
Томные девицы легкого поведения в юбках, больше похожих на резиновые пояса и топиках, почти ничего не скрывающих. В боевом раскрасе, естественно.
«Кожанки» и «пиджачники», как называл Клим бандитов разных мастей и разного уровня. Взгляды исподлобья, наручники, хлопки дверей…
Дальше… Еще немного.
Медицинский блок. Запах успокоительного разливается по воздуху, аж голова кружится. Томная женщина‑врач, в аккуратном белом халатике на хрупкое тело, с тонкими, словно ветки руками и черной гулькой на затылке.
Наташа… В кресле, сжалась как птенчик, обняв острые колени… Светлые волосы всклокочены, в карих глазах плещется безумие, отчаяние, ужас… Разодранная одежда цветной горой валяется у ног бедной подруги. На Наташе зеленый халат медсестры.
Острые скулы очерчивают темные линии, под глазами – черные круги, губы вздрагивают и что‑то невнятно бормочут. Она не видит меня, не узнает или просто не хочет больше знать ничего из своей прошлой жизни.
– Наташа… – шепчу пересохшими губами.
– Наталия! – настойчиво окликает врач.
– Наташенька! – вскрикиваю я.
Но подруга не реагирует…
– Мы дали ей успокоительное. Но показания пока не снимали. Вам придется подождать. Пока она… сможет…
«Говорить» – мысленно дополняю я.
И вдруг вспышкой проносятся другие уже воспоминания.
Я – на столе, в приватном зале «Сальвинии».
Аскольд сверху. Мои руки и ноги зафиксированы мертвой хваткой демона. Не шевельнуться, не сдвинуться и не пискнуть. В рот словно воды налили. Я смотрю в голубые глаза демона и даже шелохнуться не смею. А он шумно дышит, прижимается так, что я все‑все чувствую. Каждую выпуклость…
Жар большого сильного тела окутывает невесомым коконом, пленяет и лишает воли.
Я словно во власти этого хищника, чудовищного монстра и мужчины одновременно. Он мужчина – об этом мне отчетливо говорит тело Аскольда. Такой же, как и те, что лапали меня в общем зале.
И он не человек. Об этом кричит все во мне. Изнутри поднимается первобытный страх, по телу разливается слабость безнадежности и податливость перед неизбежным. В голове одна мысль. «Скорее бы все закончилось».
И вдруг меня отпускают. Раз – и все. Что он тогда произнес?
«Ты этого хотела, ведьма?» Я лишь сейчас понимаю сущность вопроса. В тот момент смысл ускользал от парализованного страхом мозга.
Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Аскольд не действовал как те мрази, что погубили жизнь Наташи. Но я постоянно их сравнивала. И каждый жест эндера воспринимала как жест агрессии, насилия…
Издалека, словно из другого мира, доносится голос Дени – сын продолжает свою маленькую лекцию о мире демонов. А я все еще фокусируюсь на Аскольде…
Он… мог сотворить со мной все, что только пожелает… По правилам междумирья, по праву сильного, по праву повелителя…
Но добровольно выпустил добычу из рук.
Что‑то во всем этом не складывалось, не вписывалось в мое видение рогатых отродий…
