Буду злодейкой

– Вы же понимаете, господин, что сравнивать вашего слугу с моей подругой мало того что неприлично, так еще и попросту нерационально. У них разные весовые категории… по части магии, конечно.

Кай приподнял бровь, с изумлением слушая бред, который несла Маша. Но, как ни странно, перебивать не спешил.

– Мари – жрица бога единого нашего Солнечного, – патетично, хоть и весьма неуклюже, продолжала подруга. – Она, можно сказать, гигант по части манипулирования энергией света. А твой слуга на ее фоне – лишь букашка.

– Так в чем проблема тогда? – искренне недоумевал парень. От такого напора он даже как‑то всю спесь растерял и перешел на «ты». – Если она такой «гигант», значит, может одним щелчком пальцев сдвинуть эту карету, не напрягаясь. Ну и ради бога! Как ты сказала, единого нашего Солнечного!

Маша скрипнула зубами. Хотя, чего именно она пыталась добиться своими словами, я так и не поняла. Разжечь конфликт еще сильнее? Но для чего?

– Послушай, Кай, – привлекла я его внимание.

Парень дернулся, явно не готовый к такому фамильярному отношению. Однако он первым это начал, поэтому возражать не стал.

– Мы очень устали, – продолжила я и принялась сочинять на ходу. – У нас только что случилась авария, а наш кучер, он… он пытался нас убить!

– Что?! Вы целы?

Мое шокирующее заявление, как и задумывалось, произвело на Кая впечатление. На лице его был заметен испуг, причем не за себя, а за Мари. Вот так и называй после этого человека пустой помехой. Видно же, что он далеко не равнодушен.

В любом случае, относительно кучера я была уверена, что его не было и в помине. Иначе куда бы он делся? Вокруг поля да бескрайние просторы, все видно далеко вперед на километры. Он просто не успел бы сбежать. Да и зачем ему это? Я по‑прежнему не понимаю всего сюжета и не могу быть уверена ни в чем, но подол бежевого платья Мари был настолько пыльным, что такое предположение показалось наиболее логичным. Главная героиня сама управляла своей каретой и везла в академию свою подругу. Вот только, если она вся такая богатая и знаменитая, зачем ей это было делать самостоятельно? Неужто они сбежали из дома?

– Да, спасибо, Кай, мы в порядке. Милостью бога… э‑э‑э… – я мельком глянула на Машу и повторила за ней, – единого нашего Солнечного мы с подругой остались целы и невредимы. Но, поверь, сил на то, чтобы спастись, у нас ушло немало.

– Да‑да, понимаю, – задумчиво закивал парень. – Хорошо, садитесь обе в карету. Думаю, у моего слуги все‑таки хватит сил доставить в академию нас всех. В крайнем случае остановимся где‑нибудь по пути на отдых.

Ну вот! Стоило ему перестать выпендриваться, как сразу стал приятным человеком! Я радостно поблагодарила его и повернулась к подруге, ожидая, что и она будет довольна сложившейся ситуацией. Однако та глядела хмуро, будто итог переговоров ее разочаровал и ждала она совсем не этого.

Заметив мой взгляд, она тут же улыбнулась – так же светло и искренне, как всегда, – и первой залезла в карету. Однако почему‑то у меня от этой улыбки мороз по коже пробежал. То, что казалось естественным на ее родном живом и выразительном лице, на моем, обыкновенно серьезном и задумчивом, не привыкшем к смеху и улыбкам, выглядело жуткой чужеродной маской. Контраст налицо – радости и тепла в этой улыбке не оказалось ни грамма.

Забираясь за ней следом, я невольно задумалась: а сколько искренности в наших с ней отношениях было на самом деле?

 

Глава 3

 

Ехали мы медленно и с частыми остановками – похоже, Кай лишь частично врал, когда говорил, что его кучер довольно слаб магически и вряд ли в состоянии быстро и легко перевезти нас всех. Глядя на мучения кучера, мне захотелось хоть как‑нибудь помочь ему в нелегком деле, но я совершенно не представляла, что должна для этого делать. Спрашивать Машу в присутствии Кая неудобно – это выглядело бы крайне подозрительно со стороны. Да и вообще, та вела себя на удивление тихо, хотя обычно только и делала, что болтала без умолку в любой ситуации, превращая обычный разговор в собственный монолог. Сегодня же она выглядела непривычно хмурой и задумчивой. Пытается вжиться в роль? Или действительно излишне обеспокоена происходящим? Наверняка для нее оказаться в теле злодейки стало чересчур удручающим событием.

Мне это было сложно понять. Возможно, потому что я недостаточно хорошо знакома с сюжетом романа и не в полной мере осознаю все опасности. Однако Машка мне всегда казалась неисправимой оптимисткой. В любой, даже самой неприятной, ситуации она умела находить что‑то хорошее и умудрялась еще при этом заряжать позитивом окружающих. Даже находясь в одиночестве, никогда не позволяла себе унывать. По крайней мере, именно такой я всегда ее считала – ярким лучиком света.

Может, это мое тело действует на нее подобным образом? Тогда выходит странным, что в себе я никаких особенных изменений не заметила…

Кай тоже всю дорогу молчал, будто воды в рот набрал, и старательно пялился в окно, ни разу не повернув головы в мою сторону. До сих пор обижен на главную героиню? Похоже на то…

До первого поселения мы добрались только к вечеру. Здесь проезжая часть уже превращалась в некое подобие нормальной мощеной дороги, а путь стали освещать нечастые фонари. Местные жители приглашали нас посетить единственную здесь таверну, отдохнуть и подкрепиться, а то и вовсе на ночь остаться. Но мы решили не задерживаться.

Кучер заверил нас, что все еще в силах вести экипаж, хотя внешне имел вид выжатого лимона. Я пыталась настаивать на отдыхе, но Кай категорически отказался. И вскоре стало ясно, почему.

Дорога уходила все выше в гору, и, хотя она казалась ровной и надежной, путь по серпантину над пропастью был опасным. Преодолевать такой отрезок ночью стало бы самоубийством. А утром – поздно.

– Сегодня последний день сбора учащихся, – как бы между прочим объяснила Маша. – В полночь главные ворота академии будут уже закрыты и больше никого не пропустят. Или ты хочешь сказать, что мы зря проделали весь этот путь?

Я молча покачала головой, продолжая сильно нервничать. А сама подумала, что лучше уж не попасть в академию, чем рухнуть с обрыва только лишь потому, что кучер может не выдержать перенапряжения. Снова пережить аварию мне не просто не хотелось – было панически страшно. Вновь на меня нашло это ощущение, что все выходит из‑под контроля, что гибель неминуема, что я ни на что не способна повлиять. Голова закружилась, в глазах замелькали вспышки, напоминая огни фар встречной машины…

– Остановите! – закричала я и начала колотить по стенке кареты, в надежде достучаться до кучера. – Остановите сейчас же! Стоп!!!

Карета резко дернулась и тут же замерла на месте. Я открыла дверцу и, путаясь в длинных юбках, практически мешком вывалилась наружу. Мне срочно требовался свежий воздух. Просто жизненно необходимо!